Документальное кино у нас исчезает, а к нему есть огромный интерес на Западе. Его охотнее покупают. Оно, как балет, понятнее.

—Клоуном быть очень тяжело, невероятно трудно. Сложно, но она могла быть, это потому что надо иметь невероятную органику, чтобы быть клоуном! И талант невероятный, чтобы быть клоуном!

—Сравнение правильное, такое как бы с профессиональной точки зрения, но не применимая к зрителю. Она была популярнее, чем Софи Лорен. Почему? Я не могу ответить на этот вопрос.

—Актрисы сейчас стали заботиться о своём внешнем виде, что заставить кого-то выглядеть нелепо и смешно для роли уже не реально. Не понятно уже как уговаривать. Уговорить раздеться может ещё получится, а вот выглядить смешно или нелепо уже невозможно, а Люба могла, поэтому мы любили её за это. Она как-то на распашку шла. Она куда шире и ей нечего скрывать: «Я не боюсь этого!» Она была бесстрашна. В политике есть такое понятие, как «рейтинг доверия». Вот у неё был бешенный рейтинг доверия! От неё шла бешенная энергетика, которая сразу захватывала всё пространство на экране. Она выходила и веселилась, но было видно, что это ей не просто даётся.

Хорошее кино-оно что-то в вас меняет. Плохой фильм в вас ничего не меняет, а совсем плохой-это тот, от которого просто становится скучно.

—Она и Настя, которая находилась на грани. В этой истории нужны были такого рода актёрского проявления, иначе бы всё село и скатилось в скукатень. Любовь Григорьевна была не простая женщина. Это никак не проявлялось, но было видно. Я всегда ощущал, что есть определённая черта, за которую не надо заходить. Она не устраивала скандалов и ничего такого: не было сумашедших райдеров; она приходила вовремя на работу. Она очень много работала, насколько я понимаю у неё всё время были какие-то проблемы в «Няне», и она много играла в театральных спектаклях. Я думаю, что она заробатывала деньги для чего-то. Я не знаю для чего, но она не очень хотела этого делать, но делала.