На Марьяновской трактир,
Пахнет рыбой и укропом,
Звонкой медью заплатив,
Пили горькую холопы.
В лаптях рваных косари,
Из-под Вязьмы и Тамбова,
В путь уйдя от изб и риг,
Изводили полового:
«Митрофашка, снедь неси,
Да два штофа для сугреву !»
Митрофан на них косил,
Синяком под глазом левым.
Хмурый и рябой Касьян,
Заводатор их артели,
Был уже немного пьян,
И бубнил о знамом деле:
«Вот наш барин, хоть и мил,
Порет лишь до полусмерти,
Я б был барин — так убил,
Запорол бы насмерть, черти!!!»
Отозвался старый Пров,
Погуторить шибко прыткий:
«Коли был бы из купцов,
Обобрал бы всех до нитки».
К ним подсевший конокрад,
Долговязый сиплый Яшка,
Крикнул:" Водки полведра,
Растреклятый Митрофашка".
Захмелев, Касьян рябой,
Спьяну Прова стал мутузить,
Так попали всей гурьбой,
В полицейскую кутузку.
Поутру уплачен штраф,
И холопы воротились,
В церкви той, где Нижний тракт,
Всей артелью помолились.
Из столицы прочь уйдя,
По заросшим грязью тропам,
Раз такие господа,
То каким же быть холопам?
