Свежий луг и теплый ветер
И шмели на стебельках.
Что мне делать в утра эти
С книгой пасмурной в руках?
Что бумажные страницы,
Если нынче я могу
Божьей грамоте учиться
На нескошенном лугу?

Тайной азбукой цветенья
Раскрывается трава…
Вот еще, еще мгновенье —
И пойму ее слова!

Из каких четвертых измерений,
Из каких чудесных кладовых
Льется запах краденой сирени
С неуклюжей лаской слов твоих?

Та сирень поникла и увяла
Через день — но вот который год
Я над ней склоняюсь все сначала —
И она цветет, цветет, цветет…

Я в лесную часовню зашла помолиться
И неловко присела на твердой скамье.
В голых буках звенели весенние птицы,
Бились хрупкие льдинки в холодном ручье…

Я сказать ничего не сумела Мадонне,
Подошла — и забыла святые слова, —
Но подснежник, что вянул на теплой ладони,
Положила у гипсовых ног в кружева, —

Весь зеленый и белый, с оранжевым глазом,
Удивленно расцветший над черным ручьем.
Пусть заменит он Ей своим светлым рассказом
Неумелую повесть о счастье моем.

Дописывая диплом к четырём часам утра, внезапно обнаружил, что заголовок «Список литературы» начинается со слова СПИ!

Не замечать ни слов, ни взглядов,
Придти в кафе и сесть в углу.
Вкуснейших пицц и лимонадов,
Поесть и выпить «ни к селу»
Растратить все, что накопила,
Сложить остатки в узелок,
И то, чем осень наделила,
Впустить подкожно в кровоток.
Когда ты вся — строка из пьесы,
Или «адамово ребро»,
С утра побудь скалой отвесной,
В нездешнем «городе зеро».
Печаль, что наступает с тыла,
Прекрасна, но уже мертва.
… показать весь текст …

красиво утром
снега мосты укрыли
и слов не нужно
когда и в снах с тобой
мы встретились опять