На дерева дробится лес.
Небесный свод — на семь небес.
Жизнь распадается на годы
Трудов, неволи и свободы.
Дробится смерть на черепа.
И лишь любовь, что так слепа,
Способна зреть миры и блики
В Одном Лице, в Едином Лике.

Столько разных причин, по которым желательно жить.
Я едва ли смогу перечислить их все, если спросят.
Например, я люблю, как весна небеса купоросит,
Как умеют нам голову майские ветры кружить,
И как змейкой течёт по стеклу дождевая вода,
И что жизнь нам отчёт не даёт ни о чём, никогда.

Ну что, судьба, какие планы?

А, впрочем, я люблю туманы

И всяческие миражи,

Из высей, где царят стрижи,

Хочу добыть немного праны,

Чтобы и дальше не лишать

Себя возможности мешать
… показать весь текст …

Вновь играем в игры эти:
Блики, тени, мотыльки…
Вновь закидываем сети
В лоно солнечной реки.
Мир прикинулся наивным,
Безмятежным и ручным,
Голубым пространством дивным
Над сиянием речным.
По краям речного шелка
Сосны сонные скрипят…
Мир прикинулся кошелкой,
Полной сросшихся опят.
И ему я подыграю:
О прискорбном — ни гу-гу,
… показать весь текст …

Ну, а в конце концов мы станем
Хоть чьим-нибудь воспоминаньем.
Возможность эта есть всегда,
А, значит, мы не без следа
С земли уходим. Как приятно,
Что, хоть нельзя прийти обратно,
Но можно в чьей-то жить душе
Эскизом ли в карандаше,
Туманным и незавершённым,
Излишней чёткости лишённым,
Иль глянцевитым полотном,
Что в стиле выполнен одном,
Иль на картине светлой точкой,
Иль в голове застрявшей строчкой.

Все чисто, тихо, гармонично.
Я убедилась в этом лично.
Тихи снега и облака.
Не поднимается рука
Писать об этом мире плохо.
Какая б ни была эпоха,
Но плакаться в такие дни
И ночи — Боже сохрани.