в «сегодняшнем дне» мне читается «дно».
Мне проще сказать всем, что мне всё равно.
Меня не простят или те, или т. е. И нет никаких обсуждаемых тем, помимо той темы, что притчей в устах. Рождающей панику, ужас и страх. Той темы, где каждый и сразу неправ. Где ненависть правило, суть и устав. Где что б ты ни думал и что б ты ни делал, не мыслят градаций: есть чёрный и белый.
Ты враг или друг. Ты не должен молчать. Иначе покинь наш уютненький чат, подъезд, коллектив, всё на свете покинь. Ни буквы не смей написать, ни строки о чем-то другом, ты нерукопожатный, когда отрекаешь кровавую жатву, но сам изнутри остаёшься внутри, стараясь делить на себя и на три поток новостей, чтоб понять, где не врут, где Каин, где Авель, где Цезарь, где Брут,
хочу рассказать, как вернулись цвета. Как синее небо вернулось, и там плывут облака, мыльнопенно-пушисты. И воздух вокруг по-весеннему чистый.
Но я не могу. Меня тут же осудят. Как можно пронебо? Ведь надо пролюди.
А людям не хочется тоже про небо? Про запах дурманящий свежего хлеба, про рыжую кошку и первый подснежник?
Не хочется, разве, читать про надежду?
Подвинулись стрелки на судных часах, и тут же отняли у нас голоса.

Девочке три, она едет у папы на шее. Сверху всё видно совсем по-другому, чем снизу. Папа не верит, что скоро она повзрослеет. Папа готов воплощать в жизнь любые капризы.

Девочке шесть, на коленках у папы удобно. Он подарил ей щенка и большую конфету. Папа колючий, как ёж, и как мишка огромный. Папа умеет и знает вообще всё на свете.

Девочке десять, и ей захотелось помаду. Сперла у мамы, накрасила розовым губы. Папа ругался, кричал, что так делать не надо. Папа умеет бывать и сердитым, и грубым…
… показать весь текст …

жили-были, варили кашу, закрывали на зиму банки. как и все, становились старше. на балконе хранили санки, под кроватью коробки с пылью и звездой с новогодней ёлки. в общем, в принципе — не тужили. с расстановочкой жили, с толком.

берегли на особый случай платье бархатное с разрезом, два флакона духов от гуччи, фетра красного полотреза, шесть красивых хрустальных рюмок и бутылку китайской водки. а в одной из спортивных сумок надувную хранили лодку.

время шло, выцветало платье, потихоньку желт…
… показать весь текст …

Человеку нужен теплый кот, чтоб мурлыкал громко он на ручках. Отпуск нужен, лучше дважды в год. Кактус нужен на окне колючий. Нужно что-то вкусненькое к чаю, нужен шарфик из овечьей шерсти, нужно между строчек «я скучаю», нужно «как прекрасно, что мы вместе». Нужно «позвони, когда проснёшься». Нужно «подожди, иду навстречу!». Нужно «а давай, ты улыбнёшься?» Нужно, чтоб холодный серый вечер, а на кухне лампа с абажуром, и пузатый чайник закипает. Нужно, чтоб знакомая фигура к твоему подъезду подбегает. Потому что шагом невозможно, потому что так к тебе и тянет. Нужно дозу радости подкожно, нужно, чтоб есть тот, кто понимает. Человеку нужно очень много, чтобы в жизнь все время быть влюблённым. Ведь любовь внутри — частичка Бога. Без неё, твой в теле дух — пленённый.

Железная леди. Ни капли эмоций.
Глаза цвета меди, каре цвета солнца.
Поджатые губы. Холодные пальцы.
Не ходит по клубам. Не любит смеяться.
Умеет планировать. Любит работать.
Прекрасно лавирует на поворотах.
Имеет достаток, почёт, перспективы.
Короче, есть всё, чтоб считаться счастливой.

Пучок цвета мыши и нет макияжа.
Никто не услышит, никто не расскажет о том,
как проходят ее дни и ночи.
Так скучно, что слушать никто не захочет:
уборка в квартире, жаркое на ужин,
… показать весь текст …

«Скинь смску, когда доберёшься»;
«Суп на плите — разогрей»;
«Вот тебе шапочка — там минус восемь»;
«И так хорошо! Не худей!»;
«Дай откусить от твоей шоколадки»;
«Чайник согрелся. Налить?»;
«Ты не забыла с собой взять перчатки?»;
Чтоб о любви говорить,
Способов сотни — и в способах этих
Нет ни надрыва, ни клятв.
Самое сильное чувство на свете —
Это растаявший взгляд,
Это тихонько накрыть одеялом,
Это встречать у метро.
… показать весь текст …