Для тех, кто распознав почти все тайны в свете,
Кто на вопросы жизни приобрёл ответы,
Кто развязал узлы тугие, мне поверьте,
Один лишь и остался- мёртвый узел смерти.
Известно, силой духа побеждаем смерть мы,
Надеждой и любовью выручим из тьмы,
Свою душу, ввергая в вечность и бессмертье,
Применим же старание с усердием.
Уж коли блогер в виртуальном в нужном свете,
Загрузит ролики внутрь интернета сети,
Открыв для этого канал прямо в Ютубе,
Настроившись на денежный режим,
Он вставит информацию, раскатав губы,
Решит создать в сети хайповый свой мейнстрим.
Друзей он соберёт, заставит подписаться,
Устроит им флешмоб, скандал и тарарам,
Достанет всех дурачеством, чтоб постараться,
В надежде выйти в топ, в Фейсбук и Телеграмм.
Всем нравится смотреть как жизнь прекрасна,
И как живут в коттеджах богачи,
Но больше удовольствий получат не напрасно,
Когда увидят смерть и виртуал молчит.
Я также вожделею к интернету,
И западаю на взаимную любовь,
К тем блогерам, которые в ответе,
За всю канализацию постов.
Ежеминутно на Фейсбук, Инстаграм и другие форумы загружается миллионы фотографий, роликов с иллюстрацией красивой жизни в благополучии и безопасности, счастьи и радости, хотя многие пользователи догадываются о приукрашенности и постановочности действительности. Вот и я, когда вижу посты и читаю комментарии, начинаю приобретать негативные эмоции, которые выливаются в сарказм или, в лучшем случае, в юмор. Мысль о том, что я не идеал, становится навязчивой и вызывает чрезмерную обеспокоенность своей внешностью, одним словом, дисморфобия с тревогой за близких, которые очень резко и негативно реагируют на хвалебные комплименты в их адрес. Ко тому добавляется аллодоксафобия и катагелофобия, страх неприязненного мнения и осмеяния. И тогда я надеваю маску и корчу под ней рожи, когда общаюсь в реальности с киберголиками.
Иногда у меня проявляется мамбафобия и я придумываю разные ники и аватары, которые скрывают мою натуру, более того, со мной происходили случаи агменофобии, когда я стоял в очереди за прививкой и мне казалось, что стань, я в параллельную очередь, я бы уже привился. У меня из-за навязчивых идей, иногда появляются мании, связанные с интернетом. Как только я беру в руки мышь, я начинаю качать и перекачивать, скакать с сайта на сайт, перескакивая через блоги, форумы и посты, провожу ночь в обществе эльфов, магов и экстрасенсов, создаю виртуальную личность, которая противоположна моей реальной, где никто не верит в мой возраст, пол, национальность и требуют доказательств моего существования с подтверждением в почте. Отречение от родного имени, исполнение чуждой, надуманной роли, анонимность и загадочность образа помогают уйти от ответственности, поскольку связь легко прервать в любой момент и нахамить какому-нибудь виртуальному другу, представив его своим врагом. И самую зловещую роль в виртуальном мире играет неограниченный доступ к информации («информационный вампиризм»), когда появляется головная боль, скачки давления, резь в глазах, ломота в костях, тремор (дрожание) и онемение рук и желание съесть что-нибудь сладкое, запив чем-нибудь горьким. И не важно, что делает человек, обедает или сидит на унитазе, едет в транспорте или ждёт своей очереди, лежит на больничной койке или стоит на краю могилы, он тупо смотрит в свой гаджет и не отвлекается на повседневные хлопоты.
Киберкультура предполагает появление интернетоголизма. Что принесет интернетоголизм в будущем — неизвестно. Невролог, директор научно-исследовательского центра по изучению памяти и старении. Ценности, традиции, образ жизни, язык — этот пласт киберкультуры уже вполне сформировался и требует уважения к уставу в своем монастыре. Пришло время говорить об этом. Что принесет интернетоголизм в будущем — неизвестно. Невролог, директор научно-исследовательского центра по изучению памяти и старения Семельского института неврологии и поведения человека и Центра по вопросам старения в Калифорнийском университете Гэри СМОЛЛ в своей недавно вышедшей книге «Ай Брейн: Как пережить технологическое изменение мозга» ученый пишет: «…поскольку Интернет уменьшает способность концентрироваться и созерцать, то мозг со временем начинает ожидать поступления информации в том виде, в каком ее распространяет Сеть, — в виде стремительного потока частиц. Мышление становится отрывочным, чтение — поверхностным. Пользователи лишь по диагонали просматривают заголовки и аннотации.
Интернетоголики сидят онлайн на работе, дома, в транспорте, в библиотеке, в кафе или в туалете, в тюрьме или в тусовке за бугром, днём и ночью, в любых условиях и положениях там, где есть доступ к соц. сетям. Деление потребителей идет на «форумцев», «чатников», «айсикьюшников», «квакеров», «старкрафтщиков», «фиферов», «гонщиков» — по типу культивируемой игры. В компьютерных фирмах, соответственно имеются «технари», «настройщики», «программеры», «продавцы» и веб-посредники. Кроме того есть элита финансистов, боссов, генераторов идей и прочих удачливых спецов и начальников киберидеологов. Люди становятся киберголиками, интернетоголиками, и начинают бояться нового и неизвестного оцифрованного и продвинутого. Вот уже в информационных потоках плавают киберпанки и бегают технологические крысы, роют норы киберкроты, рыщут и атакуют кибер хакеры, объявляют о кибер войсках, занятых в обеспечении кибербезопасности в киберпространстве. В скором времени появятся кибергосударства, с киберправительствами со всеми вытекающими из этого последствиями.
