Снег отбомбился, зарядили дождь
И снова снег. Обходимся без града.
«Приду» — сказала. Значит, не придешь.
На реках и каналах Петрограда
Во льду зияют дыры. Это рыб
Их выжгло жаркое дыханье.
Из дворницких украли топоры.
Блок плачет. Достоевский отдыхает.
«Приду» — сказала. «Я не говорила».
В театрах выходной. В пивных толкотно.
Панель покрыли серым жидким мылом.
К июню Мурка будет ждать окота.
В отца — гранитной сероватой масти.
Бульдозер сносит невысокий дом,
Где ищет сумасшедший астроном
Звезду пленительного счастья.

И прежде, чем уснуть, о дальнем друге вспомни,
Чтоб обошли его несчастья и беда.
И в мыслях рядом сядь, и рюмки вам наполни,
Как в дальние года, как в лучшие года.
И прежде, чем уснуть, дочитывай до главки,
Чтоб книжных не бросать друзей на полпути,
до звёздочки читай, до точки, до заставки.
Зажги в передней свет и дай им в дом войти.
И прежде, чем уснуть, сожми в руке мобильный,
А номер сам влетит, как мотылёк на свет,
Нет никаких причин не позвонить любимой.
Вы виделись вчера. Прошло всего сто лет.
И прежде, чем уснуть, окинь всё это взглядом,
И знай, что ты идёшь по лучшей из дорог.
… показать весь текст …

1925 С.Е. 1930 В.М.

Какие красивые, какие большие,
Какие друг с другом несравнимые.
Как зрачки перед смертью расширены.
Какие циничные, какие ранимые.

Пять лет от петли до маузера,
От Англетера до Лубянского проезда.
Оба нырнули в ртутное озеро,
Есть в столицах такое место.

Думали — сбежали от глаз государевых,
Обманули друга усатого.
… показать весь текст …

Константину Андреичу семьдесят лет.
У него безнадёжный артрит да ещё аденома,
Он не раз уже слышал шаги метронома,
И земному не раз посылал свой последний привет.

Он влюблён в Ангелину Игнатьевну. Он её любит.
Ангелине Игнатьевне тоже уже ого-го.
Они встретились поздно. Они уже взрослые люди.
И в своих устоявшихся жизнях не могут менять ничего.

Им бы сдать свои судьбы, как когда-то сдавали бутылки,
А они строят планы на дальний январь.
И Сатурн озадаченный лапою чешет в затылке
И глядит в изумленьи на свой отрывной календарь.

Всё кажется, что кот мой дома.
А дома-то его и нет.
А он всё ходит по знакомым
И держит хвост, как пистолет.

Он корешам в три когтя свищет,
Весенним голосом орёт.
И, нет, он счастия не ищет,
Он за грудки его берёт.

Палец рассеянный водишь по карте,
Словно игрушечный автомобиль.
Вдруг возникает голос Маккартни,
Он — лет ит би, — говорит, — лет ит би.

Всё уже, кажется, отлетитбикано,
Всё уже спето на все голоса,
Всё барахло по карманам распихано:
Оперы, войны, храмы, попса.

Но с колыбели на три поколения
Гвоздик брильянтовый в голову вбит,
Непререкаемо и неколеблемо.
Да, дорогой. Лет ит би! Лет ит би!