Сотворён рукою ювелира
Зимний день глядит тебе в окно.
Жаль, на идеальной линзе мира,
Ты — соринка трещинка, пятно.

И кому-то видеть ты мешаешь
Жизнь, которой в настоящем нет,
Потому что тоже преломляешь
Вечный тот, благословенный свет.

Танцуй, как звёзды в вышине,
Как дерево в объятьях шторма,
Как рыба на глубоком дне,
Теченью быстрому покорна,
Пока горишь и не остыл,
Пока преображаться можешь,
Танцуй, не ощущая сил,
Пока себя не уничтожишь,
Чтоб чем-то невозможным стать,
Пускай кричат душа и тело,
Что не умеют танцевать,
Тебе до них какое дело?
Танцуй, как вихрь и как пожар,
Всё прежнее вокруг сжигая,
… показать весь текст …

Как мальчик, держащий в ладонях дрожащую птицу,
Как лошадь, бегущая в пыльной, горячей степи,
Как ветер, что пьёт из ручья и не может напиться,
Душа повторяет: «Терпи».

Пространство и время сжимаются в общую точку,
И в паузе, соединяющей выдох и вдох,
Внезапная радость сжигает на сердце сорочку,
И сердцу является Бог.

* * *

Что нового в новом году ожидать? — ничего.
Иное число календарик покажет настенный,
Но будет привычным январских гирлянд торжество,
Традициям старым едва ли идут перемены.
Блаженное слово, что вертится на языке,
Как прежде, утонет в сплошной болтовне постоянной,
А ряженный дядька опять принесёт нам в мешке
Недолгую ночь краснолицый, усталый и пьяный.
Нам прошлому нечем за счастье своё отплатить,
А будущий день незаметно на стёкла наносит
Свои письмена, и метель бесконечно летит
На свет близорукий в потоке машин под колёса.

А зима, как покинутая невеста,
Через город за тенью чужой бежит,
И от боли себе не находит места,
И, рыдая, в огне фонарей дрожит.

И никто не покажется ей навстречу,
Не осушит ладонью текущих слёз,
Не обнимет измученную за плечи,
И не примет страданий её всерьёз.

Ты одна к ней бросаешься, как к подруге,
Оставаясь ей преданной до конца,
В миг, когда за сплошной пеленою вьюги
Исчезает виденье её лица.

Жизнь — распустившаяся роза,
И сотни тысяч лепестков
На стебле — не растенья проза,
А кружево живых стихов,
Узор души крылатой, горней,
Познавшей мрачные леса,
Единой с крепким плотским корнем
И устремлённой в небеса.
Она первейших слов древнее,
И, красотой её храним,
Живущий выше звёзд, над нею
Кружит не шмель, а серафим.
Единый, строгий голос хора,
Чудесный, словно тишина,
… показать весь текст …