Одно пером неловкое движенье,
И снова ты отец стихотворенья…

— А что, отец, поэты в ЖМ есть?
— Кому и кобыла — Пегас…

Шахтёров с праздником!

Мой отец в конце 50-х — начале 60-х, после окончания горного техникума работал на шахте электриком. Помню, рассказывал, как искал неисправности в электрике электровозов. Очень просто — пальцем. Просто тыкал в провода и контакты. Не бьёт — нет напруги. А ударило — значит есть. Главное быть готовым к удару и чтобы сзади не было обо что ударится, когда назад отбрасывает. Даже телогрейку специально подстилал. Он спокойно держал два оголённых конца от магнетто — типа телефонного, который с вертушкой, а мне малышу говорил — крути со всей силы. Таким, читал, американцы во Вьетнаме партизан пытали. Однажды, отец попал под обвал и сутки с товарищем простоял в холодной воде, пока спасатели откапывали. После этого уже в шахте не работал. Давно это было…

Ещё одно неловкое движенье,
И… снова я отец стихотворенья.

Не стоит прогибаться под скрипучий диван,
Пусть лучше он прогнётся под нас!

Лысиной ночи светит луна.
Кошки все серы в царствии сна.
Серое спит в головах вещество,
Серых чудовищ рождает оно:

Бродит по зарослям серый волчок,
Хочет вцепиться он в серый бочок.
Серый таится в кустах кардинал,
Серой зарплаты припрятал он нал.

В серой шинели витийствует скальд,
Арфу разбил он о серый асфальт.
В сером тумане борзая ищейка —
Хвать сероглазку за серую шейку.
… показать весь текст …