Без названия... (конец)

И ведь прочту же, между строк:
«Когда здесь статуя стоит,
Как среди морей стоит,
Тот Величавый остров Крит —
Это Любви исток…»
И дальше не запомню ничерта,
Ни образов, ни голосов из сна…

Упомянутое шёпотом — обретает силу!
В кулуарах, на кухнях, в чатах.
За кулисами многих площадок,
На перерутьях: не первых полос газет,
Не в блогах, гремя как фанфары.
То, что монументально. С чем спим мы.
Не всегда правильное, мудрой мыслью.

Упомянутое шёпотом — обретает силу…
Не ори о том, что хочешь прославить,
Не беги с этим своим по всем источникам и инстанциям.
Возможно, что где-то ждут тихие овации.
Может, именно ты — гордость нации? Глас народа?
… показать весь текст …

На безжизненном поле,
На враждебном ветру,
У чужбины в неволе,
Я стою по утру!
А минутная стрелка,
Зацепилась за «два»;
И секунды, как белки,
Атакуют меня!

А в «тайге» в этой дивной,
Словно день, словно ночь:
Может правда крапивной,
Или быть сладкой ложь…
И, довольствуясь, малым,
Дальше в «лес», убегая,
Становлюсь «наркоманом» —
И себя забывая…

Хитиновыми оболочками покрылись мы будто: как буквами-ненужными-разговорами отгородились. И нам хорошо. Немалыми средствами сделали — стены отстроены и налажены, на пену кирпичи лажены.

Сажа. Чёрная сажа едкого одиночества: отравой по сколам стелистся, и кислая горечь предательства змеями-ужами-удавками греется. Смеётся смерть… любви, совести — посолен сахар радости, ставший слёзами. Не будет больше огня! Затих: уничтожен, сожжён последний мост с реальностью.

На дне-в колодце-подвале острие скал туда, куда нет хода хозяевам. Нет места ничему, кроме вакуума — безжалостного к чужим и сожалению.

Руины. Одни руины остовом торчат, когда приходит время вспыхнуть и молчать!!!

Морская гладь впереди меня,
Я просто стала волной!
Ничего меня уже не переубедит —
Стать кем-то другой!
Зачем становится зверем,
Зачем птицей или стихией?