Ты лечил мою зависимость разговорами. Просто так, ни о чем, в два часа ночи. Я — сидя на подоконнике, ты — на полу. А иногда вином и спонтанным сексом. Когда настолько нестерпимо, что к черту на все обстоятельства, неудобства, рамки приличия. Или, помнишь, ты терпел, сидя со мной, сопливые мелодрамы о несчастной любви. Снисходительно трепал мою макушку и крепко прижимал к себе. А ещё, завтраки по утрам. В твоём исполнении они были особенно вкусными.
У тебя было так много средств лечения моей болезни, а ведь ты — не врач. Ты — диагноз…

Бывает же такое состояние, когда настолько глубоко в человеке, что хорошо и херово одновременно. С ним — живёшь, без него — подыхаешь. А когда он со мной, но не рядом, и нет возможности прямо сейчас посмотреть в любимые до боли глаза — ломка. Вот и сейчас у меня так… Ломка по тебе… Мой стаж зависимости от тебя растёт, прочно на тебе зависаю, не слезть… А я, как и любой зависимый, и не желаю… Только одно владеет мной — очередная доза тебя…

Знаешь, в чем залог моего счастливого доброго утра? Не в приготовленном тобою завтраке, и даже не в первом утреннем поцелуе. Мое доброе утро засыпает ночью с тобой, когда ты обнимаешь крепко и шепчешь на ушко: «Не бойся ничего, я с тобой». Утро начинается не с первыми лучами солнца, а с первым бликом луны.

«Занято!». Ты моё пожизненное, без суда и следствия, пришёл приговором, привёл себя в исполнение. От звонка до звонка. Первый — когда однажды набрал мой номер, последний — мы его уже верно не услышим, просто обещай, что будешь держать за руку, также крепко, как сжимаешь моё тело по ночам. И я не прошу условно-досрочное. Видимо, первый заключённый, который не хочет свободы. Она для меня сродни гибели.

«Занята!» — бессрочно, безнадёжно, до конца…

Ночь, проведённая вместе, сближает. Секс тут не при чём.

Я ночь люблю и ночью тоже!