В злое время потомство она привела,
В мир несытный, в морозище лютый.
Снег, круживший над нею, пила и кляла,
К животу прижимая малюток.
И когда запах кости ударил ей в нос,
Не вскочила, лишь рыкнула глухо,
И опять, чтоб дыханьем разбавить мороз,
Ткнула морду с подачкой под брюхо.
Сколько дней среди зла, без еды и без сна
— Велика материнская сила! —
Ношу тяжкую мудро и свято несла
Беспризорная жалкая псина.
И смутился я, вспомнив о тех матерях,
Что с решимостью бесповоротной
Оставляют младенцев в родильных домах,
Или — хуже того — в подворотнях.
Я глядел виновато собаке в глаза,
Протянув ей, как равному, руку,
И шептал: «Ты прости, что однажды назвал
Я беспутную женщину сукой…»
