Горе такая штука… иногда думаешь, что всё прошло, но время от времени швы расходятся.

Жизнь-злодейка — сегодня на коне, а завтра под его копытами.

В счастье ли, в горе ли, человек одинаково теряет над собой контроль, становясь собой истинным.

Как много горя на земле… Как неразборчива и безразлична Смерть… и как могла она посметь забрать у многих их плоть и кровь, любовь и радость… Зачем? да видно и затем, чтоб мы, оставшиеся здесь, скуля и воя, и кусая губы в кровь, всё ж поняли, что нам явили милость,
оставив жить. И мы живем — грешим, плюёмся, гадим, врём, но всё же, мало кто решится по доброй воле вдруг расстаться с белым светом. И мы живём. И жизнь пусть явит данность эту как благодарность для Творца, что не гнушается ни мною, ни тобой. Ведь мы — живём…

Утопая в море горя думается, что все счастливы.

— Любимая игра мрака в «отберу — не отберу». Отбираешь у ребенка игрушку — он плачет. Перестаешь отбирать — успокаивается. Если же отобрать игрушку окончательно, рычаг воздействия исчезнет, что не выгодно мраку. Поэтому он будет вечно отбирать, тотчас давать, снова отбирать — и так до тех пор, пока совсем не измотает.
— У света нет игры. Мы не мешаем мраку отбирать игрушки, чтобы человек понял: те игрушки, которые способен отнять мрак, ничего не стоят.