Чужую беду
руками разведу:
заколдую,
заморочу,
прочь прогоню,
дверь затворю.
А идет моя,
вся пьяным — пьяна,
как мороз, крепка,
как полынь, горька,
отворяю ворота …

Как рука моя тиха ! …

1962

Что толку с гордой головой
идти вдоль улицы чужой,
по мостовой,
по черновой,
безлистной —
даже воробья
не различишь над головой !
Но так живу,
но так смотрю,
но так смеюсь,
но так люблю,
как будто я любима им.
А я ведь издавна — бедна,
а я ведь исстари — одна.
… показать весь текст …

Не быть любимой. Не бывать любимой.
И в гордости спасения искать.
Звенящее, щебечущее имя
Запамятовать. И не повторять.

Бродить по улицам. Бежать под ливнем.
Листать страницы. Теребить слова.
Затеять праздник. Удивленным липам
Их огоньки в июне раздавать.

Слыть молодой, забывчивой и дерзкой,
Отшельницей, неверною женой…
Покуда жест — бeспомощный и детский,
Не вывернет, не выдаст с головой.

И вновь свиридовской «Метелью»
твоя спелёната душа —
и дремлешь под мохнатой елью,
снегами синими дыша,

свечами желтыми в церквушке,
как раз затепленной в ночи…
И снова — музыка, и Пушкин,
и вскрик, и струнные лучи.

То скрипки — или скрип полозьев
спешит нахохленный ездок.
И никнет вихрь, обезголосев
от этих струн, от этих строк…

— Любимая ! — так пишется в письме. -
Любимая, мне чудится ночами,
что молод я, что волен я, что с Вами —
беда, и Вы приходите ко мне …

Я прихожу. На тридцать лет назад.
На триста лет. На вечность. Надеваю
пальто. По гулкой лестнице сбегаю.
И гаснет свет в покинутом окне.

1962 г.

… И будет так: уже без слов,
себя собой не называя,
меня ни в чем не упрекая,
войдет последняя любовь,
терновым венчиком кивая.

1979