«Иногда мы приходим в жизни людей не для того, чтобы они нас любили, а чтобы дать им почувствовать, что они — бесконечно достойны любви…»…

Ноябрь — это обнажённость… Чувство лёгкости и смущения от сброшенной природой одежды и хрупкой незащищённости… Пахнущий морозной накрахмаленной свежестью новый неисписанный лист…
Убраны уставшие яркие краски… Время графики… Время моно… Время соло… Обострённое желание тепла…

Дом для меня — это место, где всегда светло и уютно…
Дом — это распахнутая душа… И это защищённость…

В нём обязательно витают соблазнительные ароматы ванили или корицы, свежесваренного кофе и сдобной выпечки, душистого травяного чая или чего-нибудь совершенно невообразимого: пряно-итальянского, чесночно-грузинского, молочно-татарского. Эти волшебные ароматы таинственным образом располагают всех, кто их вдыхает к семейному единению, задушевной искренности, нежности, миру и покою, тихим беседам…
… показать весь текст …

Декабрь — это ожидание и вера, вопреки всему и несмотря ни на что… Это сопричастность чуду, которое звучит одной единственной скрипичной струной где-то глубоко в сердце…
Долгожданная белизна. Чистота. Свежесть. Невинность. Нежность мечты…

Белоснежный хрусткий пластырь на боль и страх… Крахмальные бинты на раны души… Новая грань понимания простых радостей… Вечных человеческих ценностей…

Зеркальные ледяные катки под сугробами облаков… Санки. Ледянки. Лыжи. Коньки. Шарфы. Воротники. Новорожден…
… показать весь текст …

Помню, как совсем ещё ребенком впервые мыла пол в деревенском бабушкином доме. Очень старалась. Вымыла — доски аж сияют в лучах солнца. Позвала бабушку. Бабушка пришла, посмотрела, потом молча подошла к кровати, подняла покрывало, свисавшее почти до пола, опустилась на колени и тихо позвала меня. Я подошла, опустилась рядом с ней и недоумевая заглянула под кровать.
Там, среди пушистых комочков пыли и засохших травинок, от недавно сушившегося донника, лежал мой, потерявшийся пару дней назад, носок.
— Если убираешь — всегда убирай так, чтобы там, где не видно, было чище всего! Хорошо? — мягко спросила она.
— Хорошо, бабушка.
С тех пор прошло много лет и сегодня рядом со мной уже нет бабушки. Деревенский дом покинут… Но до сих пор, вспоминая те бабушкины слова, я часто думаю о «тёмных уголках» наших душ и о «блестящих поверхностях» наших жизней, выставленных напоказ…
И тихим, нежным и строгим одновременно, как еле слышное, неземное эхо, приходит бабушкин голос…
— Хорошо…

Февраль…

Туманные с дымчатой поволокой глаза, наполненные то ли колючим льдом, вливающим обездвиживающую стынь в душу, то ли мутными от скорби слезами, капающими с доспехов железных крыш…
Он снял дорогую алмазную заколку и распустил вьюгу своих длинных волос по буйным ветрам… Колышутся сизые пряди… нет, не седые, скорее голубые, окрашенные сумерками широких предгорий, глубиной спящих подо льдом тихоструйных вод, высотой небесного шатра в промёрзлой, сияющей вечными кристаллами, ночи…

Он жесто…
… показать весь текст …