Жизнь — лоскутик мерный,
больше — ни на нить,
раскроишь неверно —
некого винить.
И когда топорщит —
сам тому виной,
сам себе — закройщик,
сам себе — портной…

Я выучил все правила,
основы и азы,
но жизнь меня отправила
осваивать низы.
Чтоб я, прямой и правильный,
учился понимать —
у Каина и Авеля
одна и та же мать…

Улыбнись мне, случайный прохожий,
просто так, без особых причин,
я сегодня кому-нибудь тоже
улыбнусь, подхватив твой почин.
Этот кто-нибудь тоже захочет
улыбнуться кому-то в толпе,
и улыбка твоя по цепочке
непременно вернется к тебе.

Товарищ, верь, наверняка
нас всех накроет амнезия
и новый явится мессия
вещать в народ с броневика.
И мы пойдем крушить дворцы,
забыв о совести и чести,
и жечь усадьбы и поместья
как жгли когда-то праотцы.
И по обломкам от всего
пройдемся с песнями и строем,
но на обломках не построим
поверь, товарищ, ничего…

Есть женщина, похожая на ночь.
Её приход несет любовь и ласку.
Она нежна, она не носит маску,
не отвергает и не гонит прочь.
Укутав снами легкими, как тень,
как песня с недописанным куплетом,
она уходит в миг, когда с рассветом
приходит женщина, похожая на день.

Дожить до апрельской капели
есть средство простое вполне —
Саврасов, «Грачи прилетели»,
картинка висит на стене.
И утром, поднявшись с постели,
глаза протерев ото сна,
посмотришь в окошко — метелит,
а вот она, рядом, весна…