Дурманящий виски терпкий
как губы твои в ночи,
снимаются снова мерки
без нужных на то причин,
от края до края страсти
бушуют. Нельзя унять.
Король тридесятой масти,
как можно тебя понять?
Того, кто крадет и душит
любовью, пороком, мглой?
Мой Дьявол уже не служит,
хотя навсегда со мной.