Ужас

Я не люблю о войне говорить,
Я слишком остро её ощущаю,
И каждый день будто вновь проживаю,
То, что не в силах понять и забыть.
Я представляю те страшные дни,
Грохот снарядов и пепел пожарищ,
Боль и отчаянье, ужас и крик,
Будто застывший над воздухом кладбищ.
Я, как свидетель, не живший тогда,
Переживаю ту жизнь по минутам,
Врезался в память кошмар тот как будто,
Словно осколком в душе навсегда.
Я не люблю о войне говорить.
Даже в минуты, когда вспоминаю,
… показать весь текст …

Даже не знаю, для чего нервная система должна быть крепче — для просмотра ужастиков или новостей?

При слове «огород» наши люди содрогаются. Одни в экстазе, другие в ужасе.

Охватывает ужас, когда хладнокровно взвешиваешь все, что препятствует установлению мира между людьми. Сколько веков пройдет еще, прежде чем нравственная эволюция — если только нравственная эволюция вообще существует — излечит человечество от врожденного преклонения перед грубой силой, от того фанатического наслаждения, которое испытывает человек, — человек как разновидность животного мира, — торжествуя с помощью насилия, с помощью насилия навязывая свое мироощущение, свое представление о жизни другим, более слабым, тем, что чувствуют иначе, живут иначе, чем он.

Возможно я не скажу сейчас ничего нового, но поразительный факт не дает мне покоя — миллиарды людей, собак, кошек, антилоп, мух, комаров и прочих… в данный момент даже не догадываются, что я вот сейчас сижу и ваяю цитату

Блистательный тиран, чьей власти нет границ,
В чертоге, где, даря двусмысленный совет,
На пурпурную тень ложится солнца свет,
Как золото корон на пурпур багряниц,

Пирует, слушая восторженные клики,
И видит, как толпа ликует в исступленье
Лишь при одном его безмолвном появленье.
Им царства сметены, им свергнуты владыки,

Он когти обрубил народу, и когда
Пред ним, единственным, поверглись все во прах,
В пресыщенной душе он ощущает страх:
Увы, он одинок, отныне — навсегда.
… показать весь текст …

Если не можешь остановить весь ужас, то нужно его наверно пережить ((((

Люди, которые сейчас не матерятся, просто уже онемели от ужаса.

Я буду вспоминать об этом, как об ужасном счастье.

Иду
в аду.
Дороги —
в берлоги,
топи, ущелья
мзды, отмщенья.
Врыты в трясины
по шеи в терцинах,
губы резинно раздвинув,
одни умирают от жажды,
кровью опившись однажды.
Ужасны порезы, раны, увечья,
в трещинах жижица человечья.
Кричат, окалечась, увечные тени:
… показать весь текст …