Это земля, которая тебя родила и взрастила. Это корень, которым ты в нее врос. И нет крепче того корня. Нет крепче впечатлений первого открытия мира — они остаются в памяти на всю жизнь. Детство не забыть, не повторить.
Колыбель у каждого одна.
Родина у каждого одна. Она там, где стояла твоя колыбель.
Бывает, жизненные бури срывают человека с места, носят по свету, как «перекати-поле» — комок сплетенных, неприкаянных корней. Удача, если прежде, чем засохнут, попадут они в другую почву — пожирнее, посытнее.
И станет она второй родиной.
Но та, первая, не даст о себе забыть. Она засядет в сердце вечной тоской. Она будет тревожить и детей, и внуков и будет звать. В конце концов кто-нибудь из потомков откликнется на зов, вернется на историческую родину и, впервые ступив, ощутит, как вливаются в него ее соки, ее силы, ее кровь.
«Средневековая Италия погрязла в войнах и политических интригах.
Могущественные, блистающие своим богатством и роскошью Венеция, Генуя и Милан ищут, то сотрудничества между собой, то повода для войн и распрей…
…Бездушно играя в спектакле интриг, каждая из республик стремилась достичь господства, укрепить свою власть и расширить и без того многочисленные сокровищницы.»
Ник склонился над картой. В том мире, который сложился после последней межгалактической войны между роботами и людьми бумажные карты стали редкостью. Воины и с той, и с другой стороны пользовались планшетными компьютерами. Однако, он не доверял этим умным устройствам, с которыми роботы были «на ты», и по-прежнему пользовался бумажными картами, которые стремительно устаревали, но которыми продолжали пользоваться военные.