Романы

Из романов

Мужские пальцы гладили её голую кожу. Схватив его за запястье, Эми оторвала его руку.

* * *

Всего за два дня она влюбилась в него с первого взгляда.

* * *

От его мужского запаха у Линды поджались пальцы на ногах.

* * *
… показать весь текст …

Любовное чтиво

Все у нее стандаpтно: детишки, муж законный,
И день деньской заботы пpисесть ей не дают.
А ночью секс пpивычный, унылый, монотонный,
Туда, сюда, обpатно — сто двадцать шесть секунд.

И тут уж ей бедняжке совсем не до оpгазма,
Какой уж там оpгазм — не стиpано белье,
У дочеpи — ветpянка, у бабушки — маpазм.
Такое-pастакое веселое житье.

В свободную минутку в метpо, на кухне, в ванной
Она читала женские любовные pоманы.
… показать весь текст …

Грустную историю можно рассказать по-разному.
Можно, например, приукрасить ее как делается в кино и романах, в которых красивые люди извлекают красивые выводы из своих ошибок.
В кино и романах нет ничего такого, чего нельзя было бы исправить извинениями.
Я не меньше вас люблю такой вариант.
Только это неправда.

Господи! Я бы тоже хотела рядом с кем-нибудь из них, надежных и сильных, состариться и умереть!.. Но все мои последние романы доказывают, что я рождена, чтобы жить вечно…

Жил вампир. Звали Валдемарас Касперадис. Это когда он жил в Греции. Или Лукаш Жмиевски — когда в Польше. Иеремия Блюм — в Израиле. Валентин Сорел — запамятовал где. Простительно ему: за тысячу лет жизни столько адресов, имен, фамилий сменил, что если все запоминать — память лопнет.

Мужчина может написать роман без единого женского персонажа, если не считать квартирной хозяйки или лошади; но женский роман без мужчин невозможен.

В голове его мысли ворочались шумно, труселями как цепью звенели в сушилке
Приложив ее голову к сердцу поближе, в поцелуе завис — целовать — слишком много,
Видно площадь-поверхность всего её тела — это вес, что помножен на рост — в общем много
И тогда он решил лебединую шею очертить вдохновенно курносеньким носом
Может это действительно так возбуждает
Или от поцелуя … уже как-то скучно
В это время он пальцами выгладил кожу, а она в возбуждении схватилась за руку
И слегка потянув, оторвала с кор…
… показать весь текст …

«Марья Васильевна была женщина приличная. Такой ее всегда знали и такой она и сама себя всегда считала. Но как же хотелось беспорядочных половых связей !»
Так начинался роман Николая Ивановича о внутреннем конфликте героини, неразрешимость которого в гротескной и несколько утопической форме должна была показать упадок современного общества, как ложного достижения цивилизации. Однако редактор, толстая желеподобная тетка, лишь бегло пробежав первые строки, гневно отбросила рукопись со словами:
— …
… показать весь текст …

Моя будущая книга начинается с фразы — Я убил человека! Эта первая строчка, которую я концептуально взял у Достоевского. В моей книге, как и в Преступлении и наказании, герой убивает и раскаивается. Но моя книга более рефлексивная, герой у меня более осознанный, поэтому и первая строчка книги — Я убил человека — сразу погружает читателя в глубокую философию и самоанализ главного героя. Моя книга должна быть лучше, чем у Достоевского, более глубокой, более философской и более психологичной. Моя книга — это следующая ступень после Раскольникова Достоевского. Новый виток осознания проблемы Раскольникова. Новый уровень и новый этап понимания ценности человеческой жизни и проблемы «Тварь я дражащая или право имею», проблемы сверхчеловека.