Когда в дырявых башмаках,
пройдя две сотни лье,
Я вышел к площади и думал сесть на паперть,
Чтоб из карманов парижан платить за ужин и жильё,
Я поднял голову, и был сражен ей насмерть.
Я даже рот раскрыл, поскольку забурлила кровь.
Я даже наземь сел: я был неосторожен!
Она срывала все замки у слова древнего «любовь»,
И в сердце мне вошла, как в кожаные ножны.
Она парила в небесах.
Она смотрела ласково,
С улыбкой на немых устах,
Химера Нотр-Дамская…
Химера с крыши Нотр-Дам.
Исполняет Канцлер Ги.