История любви

.
Я пел о богах, и пел о героях, о звоне клинков, и кровавых битвах;
Покуда сокол мой был со мною, мне клекот его заменял молитвы.
Но вот уже год, как он улетел — его унесла колдовская метель,
Милого друга похитила вьюга, пришедшая из далеких земель.
И сам не свой я с этих пор, и плачут, плачут в небе чайки;
В тумане различит мой взор лишь очи цвета горечавки;
Ах, видеть бы мне глазами сокола, и в воздух бы мне на крыльях сокола,
В той чужой соколиной стране, да не во сне, а где-то около…
… показать весь текст …

Мы суетимся между строк и слов,
Придумав, что парим за облаками;
Банальна вовсе не сама любовь,
А лишь история, рассказанная нами.
(Николай ЛЯТОШИНСКИЙ)

В каждой истории любви скрыта будущая история скорби. Близкой или далекой. Для одного из влюбленных или для другого. Иногда для обоих.
Так почему же мы вечно жаждем любви?
Потому что любовь — это та точка, в которой соединяются правдивость и магия.

Через год пылал и Мойжель. Враги, как внешние, так и внутренние, прознав о смерти воеводы Добромира, со всех сторон напали на Дреговичское Княжество.
Князя убил его же племянник — Любислав, возжелавший занять Княжий престол. И он занял его, правда на несколько дней, а потом и его постигла та же участь…
А скоро город Мойжель был предан огню…
И через пару лет, на месте двух городов Мойжеля и Калинич, ничего не осталось: раны пожарищ затянуло ковылем и молодым леском, как будто здесь ничего и никогда не было…
Ещё долгие годы, по всем городам и весям Славянской земли, звучала песня прохожих гусляров, сказителей и боянов о том, как друг предал друга, о том, что вечная любовь существует, и о том, как «Он ей сказал: Мы обязательно встретимся!».
Неумолимый Ветер Времени выветрил слова и мотив этой песни, и она позабылась, как и то, что когда-то на берегу Припяти и на берегу Кавки стояли два города-побратима, могущие стать центром и основой Великого Славянского государства.

После короткого, предупредительного стука, дверь в купе открылась, вырвав Владика из наваждения навеянного рассказом Николая Николаевича.
— Граждане, — скрипучим голосом сказал вошедший проводник. — Ваша станция через десять минут. Стоянка три минуты.
— Спасибо, — сказал Николай Николаевич, и стал потихонечку собираться.
Владик смотрел на него ожидая продолжения истории. Но Знающий молчал. Молчал, глядя на проплывающие в темноте за окном вагона огни родного города.
Владик ждал, не решаясь спросить. И лишь, выйдя на перрон, и вдохнув воздух ночного города, он обратился к Знающему:
— Николай Николаевич, а что дальше? Чем закончилась история?
— А дальше…
Николай Николаевич задумчиво посмотрел на звёздное небо…

В эту ночь ни Добромир, ни Любава не сомкнули глаз. Они были друг с другом. Они не могли ни намиловаться, ни налюбоваться друг на друга. Они говорили, говорили и говорили.
— А ты помнишь, как мы с тобой встретились? — спрашивал Добромир.
— Конечно помню, — смеясь отвечала Любава. — Ты шёл и сбил меня с ног.
— Я засмотрелся на скоморохов.
— Ага, и в итоге, целая корзина яиц, псу под хвост.
— Но ведь я извинился, и купил потом две корзины. Да ты же говорила, что и сама виновата — тоже засмотрелас…
… показать весь текст …

Инна Чурикова и Глеб Панфилов: такое простое счастье

Он поверил в неё тогда, когда не верил никто. Вместо водевильно-гротескной актрисы перед зрителями вдруг предстала удивительно чувственная и глубокая натура. Союз Глеба Панфилова и Инны Чуриковой давно перешёл из ранга творческого в жизненный. Вот уже 48 лет режиссёр и его актриса бесконечно счастливы.

Случайный взгляд

Инна Чурикова завоёвывала свое место под солнцем сложно, но очень упорно. Веру в себя ей придавали слова мамы. Она-то уж то…
… показать весь текст …

Любава стояла у окошка на третьем ярусе своего терема и смотрела вдаль, на раскинувшиеся внизу угодья: поля, леса и вьющуюся голубую ленту реки Кавки.
Дверь позади неё отворилась, и кто-то, страшно грязный и оборванный, ввалился в её комнату. С трудом она узнала в этом, первейшего друга своего мужа — Асташку.
Асташка хрипло произнес:
— Предательство, — и протянул Любаве грамоту.
Прочитав её, Любава бессильно опустила руки, и грамота выскользнула из её пальцев.
— Он жив? — тихо спросила она.
—…
… показать весь текст …

Осунувшийся и, как-то резко постаревший, Князь Земли Дреговичской — Борислав, сидел у себя в светлице протянув к огню дрожащие и озябшие руки — в последнее время он очень мёрз, не смотря на теплую осень.
Дверь отворилась. В светлицу вошёл молодой человек в запыленном кафтане в сопровождении седого старика.
Борислав оглянулся. Вошедшие низко поклонились. Любислав, а это был именно он, протянул князю деревянную кадушку. Князь с трудом поднялся со стула, подошёл поближе, открыл крышку и уставился на страшное содержимое. Несколько мгновений он, не отрываясь, смотрел на то, что когда-то было его другом и соратником. Потом закрыл кадушку, расправил плечи и неожиданно громким голосом сказал:
— Седлайте коней, едем в Калиничи. Сообщим Любаве печальную весть.