Дети войны

«Ангелы. 10 страшных историй о погибших детях Донбасса. В День защиты детей дончане вышли на памятный митинг «Ангелы». Не для того, чтобы вспомнить. Их не забывают никогда.
Просто нужно почтить их память. В этот день были запущены небесные фонарики — каждому погибшему ребенку. Пусть у него там, на небе, будет новая игрушка…
Полный список погибших детей с фотографиями можно найти на сайте 101life-net. Их уже далеко не 101 — список продолжает и продолжает пополняться. За время военного конфликта…
… показать весь текст …

Кто скажет мне, что я не воевал?
Что я не заслужил своей страны победу.
Что был по возрасту я слишком мал
И что цены не знаю фронтовому хлебу…

В далёком был рождён сороковом
И с первых дней войны не по годам взрослел я.
Когда в бомбёжку вздрагивал наш дом,
К груди меня мать прижимала, в плач не смея.

Шли годы, и война так с ними шла,
Я крепче на ногах стоять стал год от года.
Трёхлеткой прямо с раннего утра
В санблок ведром большим для раненых нёс воду.
… показать весь текст …

Не закрыта памяти страница.
Где написана истории война,
Сорок первый вспоминает лица,
Разве может их забыть страна?
Юные мальчишки и девчонки,
Стали в помощь взрослым вопреки.
В городских цехах, заводах, шахтах,
В сёлах собирали колоски.
Мёрзли на дорогах, в поле,
Скромный урожай несли в совхоз,
Детская ладонь вмещала зёрна,
Каждый по крупице лепту внёс.
С первых дней войны забыли детство,
В школах парты ждали малышей,
… показать весь текст …

Рано взрослеют дети во время войны. И сколько бы времени ни прошло, не сотрутся из памяти события тех дней. Это невозможно забыть…

Зимою, под открытым небом,
А был морозище — хоть плачь,
Я простоял всю ночь за хлебом,
Давали к празднику калач.
Я, как репей, прилип к соседке
И, разжимая кулачки,
Все пересчитывал монетки —
Двугривенные, пятачки.
И все мечтал: вернется мама,
Придет голодная с ночной,
А перед ней, как в сказке прямо,
Калач… Калач, добытый мной!
Я ждал. Я верил и не верил.
Не думал больше ни о чем…
… показать весь текст …

События, о которых пойдет речь, произошли зимой 1943−44 годов, когда фашисты приняли зверское решение: использовать воспитанников Полоцкого детского дома 1 как доноров. Немецким раненным солдатам нужна была кровь. Где её взять? У детей.
Первым встал на защиту мальчишек и девчонок директор детского дома Михаил Степанович Форинко.
Конечно, для оккупантов никакого значения не имели жалость, сострадание и вообще сам факт такого зверства, поэтому сразу было ясно: это не аргументы.
Зато весомым ста…
… показать весь текст …

В сентябре все придут они в школу,
(Я, надеюсь, действительно все).
Будут книжки читать они снова,
О любви, о друзьях, о весне.

Снова скажут писать сочинение —
«Как вы лето свое провели».
Что писать им тогда? Про мгновения,
Когда танки стреляли вдали?

Про разрушенный город и улицы,
И про взрывы в десятке шагов?
Как все тучи от выстрелов хмурятся,
И про брошенных там стариков?
… показать весь текст …

На плече твоём до зари лежать,
О любви шептать ночью вешнею,
Сыновей рожать, дочерей рожать,
Исполнять своё дело вечное.

Довоюй, родной! Дотерпи, родной !
Не давай вздохнуть злому ворогу!
Мы за вас горой, вы за нас стеной !
Всё у нас с тобой нынче поровну.

Как мы держимся-у людей спроси.
Подсчитают пусть люди добрые,
Сколько баб теперь на большой Руси
До замужества стали вдовами.
… показать весь текст …

Зима. Мороз. Уже не до прогулок,
Пересидеть в тепле я был бы рад,
Но душу тянет снова в переулок,
В то прошлое, в голодный Ленинград.

Детишками, закутанными в шали,
Худые, под глазами синяки,
Мы каждый день от голода бежали,
Но он повсюду камнем бил в виски.

Дружок мой Валька — парень был, что надо!
Сутуловат и ростом невелик,
Он сколотил дворовые отряды
И деловито мыслил, как мужик.
… показать весь текст …

Нам было лет восемь. У Бланки нашлась перчатка.
Из шерсти колючей, с широкой цветной полоской.
Январь щиплет пальцы, и наша в снегу площадка,
угрюмый толстяк управляет большой повозкой.
И новая груда тюков дневниками павших
глядит на нас слепо сквозь прутья стальной решетки.
Вот очередь Лидии — самой худой и младшей.
Ботинки ей жмут и истёрты совсем подмётки.

[Нам было лет восемь. Перчатка одна — нас много.
И мы, друг за дружкой, носили её как латы.
Я думала, может, вторая лежит у Бога?
Он злит…
… показать весь текст …