Я всегда буду благодарен фильмам, которые подарили мне столько возможностей, и я всегда буду ими гордиться. Но ещё больше я горжусь фильмами, благодаря которым пламя волшебного мира горит ярче, чем когда-либо.

—Она мне нравилась, мам, знаешь? Она мне правда нравилась. Дельфи. И она… дочь Волан-де-Морта?
—Они в этом хороши, Альбус… в поимке невинных людей в свои сети.
—Это я во всем виноват.
Джинни обнимает сына.
—Забавно. Твой отец думает, что это его вина. Вы двое странная парочка.
—Это она. Это она. Она увидела его.
—Все на позиции. И помните, не выходить, пока он не выведет её на свет. У нас только один шанс, и мы не должны его упустить.
Все быстро двигаются.
—Гермиона Грейнджер, мной командует Гермиона Грейнджер! И мне это в принципе нравится.
Она поворачивается к Драко. Он улыбается, а Скорпиус в ответ:
—Папа…

Единственное заклинание, которое Волан-де-Морт так и не смог понять-это любовь.

Я был благодарен за то, что у меня было две недели на съемки этой сцены в «Гарри Поттере». Это большая, большая сцена, но они должны показать себя. И у них большие надежды.

Играть этими фантастическими фигурками сложно, потому что они фантастические фигуры. Вы должны войти в этот образный мир писателя.

—Хогвартс. Никогда не видел его с такой точки зрения…
—Тем не менее это будоражит, согласись? Когда еще ты такое увидишь? С того момента, как я впервые услышал об этом замке, мне отчаянно хотелось сюда попасть. Я имею в виду, что папе не очень-то здесь нравилось, но то, как он его описывал. С 10 лет я ежедневно проверял «Ежедневный пророк», каждое утро-боялся, что произойдет какая-нибудь трагедия, и я не смогу попасть сюда.
—А потом ты сюда попал, и все оказалось не так прекрасно в конце концов.
—Не для меня. Все, что я когда-либо хотел сделать, это пойти в Хогвартс и найти друга на всю жизнь. Как Гарри Поттер. И вот, у меня есть его сын. Мне ужасно повезло.
—Но у меня нет ничего общего с отцом… —Ты лучше. Ты мой лучший друг, Альбус. И это награда высшей степени. Это просто-я должен сказать-я не могу не признать-я чуть-чуть… Мне чуть-чуть страшно.

Это очень просто-расплакаться, как только мне надели блондинистый парик, я сразу заплакал. Будто вернулся в прошлое, но этот опыт-не просто ностальгия: да, я возвращаюсь к старой роли, но чувствую, что вступаю на новую, неизведанную территорию. Я знал его ребёнком, но почти не знаю взрослого Драко.

Это тонкое, психологически выверенное прочтение образа стало для меня и моим проклятием, и моим благословением. Люди часто спрашивают, сложно ли было играть подлого. Но я всегда отвечал и буду отвечать: дети не бывают просто плохими. Драко не был монстром. Он был, прежде всего, продуктом своей среды, заложником ядовитого мировоззрения, привитого ему с детства. Он был жертвой тиранических ожиданий своего отца и, что важнее, жертвой собственного страха-страх не оправдать эти ожидания, страх показаться слабым, страх перед силами, которые его семья поддерживала, но которые он сам до конца не понимал. Моей главной задачей было показать, что под этой напускной холодностью, под этой броней из высокомерия скрывается самый обычный, очень запутавшийся и напуганный мальчик.

Это было неслыханно, чтобы кто-то из членов семьи актера снялся в фильме. Мой дедушка стал исключением. В первом фильме ищите его справа от стола профессоров, когда ученики впервые входят в Большой зал, или когда профессор Квиррелл объявляет, что в подземелье есть тролль, или он сидит рядом с Ли Джорданом во время первого матча по квиддичу. Он также очень похож на Ричарда Харриса, поэтому его часто использовали в качестве двойника Дамблдора, чтобы выстроить кадры. Однако его влияние на фильм не ограничилось лишь краткими появлениями перед камерой.

Всё, что я могу сказать, это: вот мой номер телефона, вот мой адрес. Это касается, как его родителей, так и его самого, а также и всех других актёров, но я не могу давать вам советы, потому как это ваш путь. Получайте, как можно больше удовольствия. Делайте, как можно больше фотографий и стащите, как можно больше реквизита. Потом это будет стоить целое состояние. И ещё, если вам понадобятся слова поддержки или же вы захотите задать вопросы-то я рядом, но я с удовольствием делаю шаг назад и уступаю ему место.

—За 4 часа мне нужно достать недосягаемую рукопись, а как же бифштекс? Ладно, я вернусь через 15 минут. Пожелай мне удачи.
—Нет, не пожелаю.

Я буду преподавать курсы зельеварения! Я обожаю зелье и варенье!

Драко Малфой был мальчиком, у которого не было выбора. Над ним довлел властный отец, его принуждали Пожиратели смерти, его заставлял бояться за свою жизнь и жизнь семьи Волен-де-морт, но его действия не были его собственными. Это были действия мальчика, у которого отняли право голоса.

Про меня говорят: «Однажды Малфой, Малфой навсегда!» Я не обижаюсь, ведь он часть моей профессиональной жизни, от которой глупо отрекаться.

Как и любому другому, действует на нервы, когда всё время приходится демонстрировать черты характера, которых у тебя нет и никогда не было. Все мечтают о режиссёре, у которого хватит воображения, чтобы оторваться от стандартов: «нервный блондин» или «мрачный брюнет».

Драко остается человеком с сомнительной моралью. Меня порой нервирует количество девушек, которые влюбились в этого персонажа. Да, у Драко есть темный шарм антигероя, а девушки склонны романтизировать таких людей. Я обрушивала холодный здравый смысл на мечты читателей, говоря им, что Драко не скрывал золотое сердце… и нет, он и Гарри никогда не были предназначены стать не то, что лучшими друзьями, а хотя бы приятелями.

Гарри Поттер-это мальчик, который ВЫЖИЛ, а я судя по своему детству ДОЖИЛ.

В конце пятой книги Дамблдор говорит Гарри, что-то, что он может чувствовать такую боль, является неотъемлемой частью его человечности; с Драко же всё наоборот-это наглядный пример, что отрицание боли и подавление внутреннего конфликта могут привести только к разрушению личности, что наиболее вероятно, чем нанесение ущерба другим.