Артист и его зритель

Этот сериал и есть мое второе рождение. И тот шлейф Няни, который идет до сих пор, меня абсолютно не смущает. Многие говорят: наверное, тебя это страшно раздражает? Нет, не раздражает. Почему же я должна расстраиваться, нервничать, переживать, если эта роль принесла мне практически все? Все, что у меня есть. Говорю сейчас не только про свою артистическую жизнь,-прошу прощения, но эта роль дала мне вообще все, что на сегодняшний день я имею, что имеет моя семья. Ведь тогда, семь лет назад, мне пришлось начать жизнь практически заново. Я осталась одна с двумя маленькими детьми, нужно было обеспечивать их быт, образование, и все остальное. Если бы этой роли не было, мне пришлось бы, конечно, очень тяжело. Я этой роли очень благодарна.

Артист должен быть бродягой, кочевником, влюблённым в дорогу. Если он считает себя выше гастролей по маленьким городам, его надо гнать со сцены взашей!

—Скорее меня покинули. Я ушел по собственному-так и в трудовой, а вообще по причине пропуска спектакля. Произошла довольно нелепая ситуация, после которой я покинул театр за час до начала спектакля с чистой совестью и, как говорится, чувством выполненного долга. Разрядившийся телефон и любовь к синематографу сделали своё дело. Каким-то чудесным образом информация о спектакле не дошла до центральной части моего головного мозга, и я сел в машину, заехал за старшим сыном и поехал с ним в кинотеатр, а роль Рэндла Эттеруорда в спектакле «Дом, где разбиваются сердца» Бернарда Шоу пришлось сыграть режиссеру спектакля-Евгению Борисовичу Каменьковичу, нынешнему худруку театра «Мастерская Петра Фоменко». Второе действие я смотрел уже из-за кулис. Вообще, большинство моих коллег верят в преднамеренную акцию по развалу дисциплины в труппе и подрыву репутации театра. Ну, и пусть-думать не воспрещено. «Мастерская» 15 лет была моим домом, причем в самом буквальном смысле этого слова.

—Да, у каждого свои схемы и приметы. Лично я не настолько суеверно-чувственный к упавшему тексту, на который почему-то обязательно надо опустить задницу, чтобы потом его не забыть. Встречаются коллеги, педантичные до омерзения. Они прямо носят себя с утра, чистят перышки, холят и лелеют, ни с кем не разговаривают, чтобы, не дай бог, не расплескать весь этот накопленный потенциал. Зачастую все это напускное. Актер должен сыграть все и в ту же секунду-сразу! Без настроек, настоек, медитаций и сублимаций. Подмостки как таковые вернулись ко мне участвую в антрепризе Татьяны Лазаревой, причем довольно крепкой, как мне кажется. Постановка по пьесе: «Его Донжуанский список» с Юлией Такшиной, Игорем Ливановым, Леной Кориковой, Андреем Ильиным, Ильей Глинниковым. Называется «Идеальный свидетель». В планах довольно много гастролировать по матушке России и за ее пределами. Скоро намечается еще одна постановка. Наверное, я бы не полез в это, если бы не почувствовал острую необходимость в сцене.

Психологический театр это то место где тонко, там и рвётся.

У меня было очень много жизненных обстоятельств, которые отвлекали, скажем так, от упоения известностью. И слава богу. Плюс ко всему у меня двое детей, которым нужно очень много внимания. Мне есть о ком заботиться, и это очень сильная составляющая в удержании мозгов на месте. У меня большая семья, родители, мне важно, чтобы все были здоровы, и все у всех было хорошо. Моя голова всегда другим забита, поэтому у меня просто не было на это времени. А потом многое вошло в привычку. Ты быстро понимаешь, что с гонорарами, узнаваемостью и всем остальным приходит и такое, что исключает возможность нормальной жизни вообще.