Ольга Бешенковская

По мокрому песку — песок сухой…
Стелись и вейся, белая позёмка.
Не назову трухой и шелухой —
Уже диктанты юного позёрства
Проходят мимо раковин ушей.
Уже сентябрь — в природе, и в душе.

Опять совпали эти сентябри,
И грусть светла в гармонии с печалью.
Брести по кромке, нет, не до зари —
До той сосны… И музыкой венчальной
Закружат волны, кружевом фаты
Цепляясь за прибрежные кусты.
… показать весь текст …

Писатель видит выпукло, жёстко, одним это нравится, другим — нет, особенно если речь идет о сатире, гротеске. А сам автор может быть в общении милейшим и добрейшим человеком, но он не имеет права быть добреньким в своих произведениях. Прототипы книг умрут, писатель — тоже, а книги останутся.

Горячий снег… Бывает ли такое?
Об этом можно в книге лишь прочесть.
Но кто на нём лежал в горячке боя,
Тот твёрдо знает: снег горячий есть!

И он горяч не вопреки законам.
Видать, над ним, как в отблеске костров,
Горевших хат, валящихся со стоном,
Парок курится у живых бойцов.

Говорят про обувь и пальто.
Вспоминают отдых на Канарах.
О Душе не думает никто.
Ночь убийств — на всех телеканалах.
Жизнь и впрямь не стоит и гроша:
Разве это — жизнь, скажи на милость?
Прежде жизни не не было, но снилась,
и во сне казалась: хороша…
А теперь мне снится дружбы свет,
где ещё не сбились в стаю волки;
молоко в картонной треуголке
и дивана вытертый вельвет…
Был бесстрашен каждый новый стих,
так враждебен власти — мама ридна…
… показать весь текст …

1.
Баю-баю… Байки полуночные…
Спят простейшие и позвоночные,
Телефонов косенькие звонницы,
Спит луна — таблетка от бессонницы,
Лень и ум слипаются в элениум,
Спит гармонь с бравурным отоплением,
Птицы спят под шелковыми листьями,
Слышно, как ворочаются истины
С боку на бок… Мучатся и мечутся.
Спят поэты — совесть человечества.

2.
Крик «Помогите!» и жесткий бег…
… показать весь текст …

Стихает… Стекает звёздная ртуть
По черным деленья берез…

(У Земли сегодня низкая температура…
Кружится — вьюжится — голова, знобит
ветви… Не согревает ватное небо, не
помогает озона микстура. Ослабевает моя
планета… Да и как же ей не ослабнуть,
когда взвалили на неё непосильную ношу —
столько январских снегов…)

Бредут рояли в снегу по грудь
От тех, кто их не берёг.
… показать весь текст …

Я любуюсь талантом раскуривать старую трубку
В хрупкой новой квартирке,
где некому прибираться…
Так раскуривать трубку,
что комната кажется рубкой
Романтической шхуны
и немножко пиратской…
И качается пол,
и похмельная тяжесть в затылке,
И щербатая плоскость стола
под локтями поката.
И настоль неуместен
кефир в запотевшей бутылке,
Что она наполняется ромом заката.
… показать весь текст …

Помню, как передавали мы из рук в руки листки
протокола, который, несмотря на запрет, вела в зале суда
мужественная Фрида Вигдорова. Поэта судят… Судят —
поэта… И мы, следующее поколение, еще школьники, про-
зревали … Я не понимаю, как мог студент ленинградского
университета Владимир Путин мечтать о работе в КГБ, при
всем его, пусть даже юношеском, романтизме. Ленинград
— город позорных (увы, это тоже правда) судебных про-
цессов над литературой, нити которых всегда вели имен-
но в эту организац…
… показать весь текст …

Помню, как это было: письмо — из-за рубежа…
Ну, конечно, разрезано… (Эти ли станут стесняться…)
В коммуналке соседи, на штемпель косясь, сторонятся
и швыряют картошку в кастрюли, от гнева дрожа.
Этот странный придуманный мир… Даже чуточку жалко…
Этот люмпенский пафос то ярости, то доброты.
Если кто-то помрёт — в шесть ручьёв голосит коммуналка,
и несёт винегрет, и дерётся за стол у плиты…
Где теперь вы, соседки, чьи руки пропахли минтаем,
а песцы — нафталином… Да живы ли? — Ведает кто…
Иль серд…
… показать весь текст …

Давайте договоримся так: если притесняют евреев, я — еврейский поэт! Если немцев — считайте меня поэтом немецким!