всё чаще мне хочется закрыть комментарии, всё больше поражает бездна глупости и невежества.
иногда мне кажется, что люди всё стремительнее теряют навык чтения…
не глазами — глазами как раз читают. а читать глубже: слышать интонацию, чувствовать ритм, искать не ошибку, а смысл.
оставаться рядом с текстом хотя бы на несколько мгновений, не пытаясь тут же разобрать его на привычные детали и вынести свой приговор.
мой авторский прием — отсутствие заглавных букв. это мой способ видеть строку, моя внутренняя графика. при этом я стараюсь бережно относиться к языку, соблюдаю правила орфографии, пунктуации, слышу каждое слово и знаю его вес. я пишу тридцать лет и даже немного больше…
но почему-то для некоторых читателей именно отсутствие заглавной буквы становится единственным, что они способны заметить в моих стихах.
не образ.
не мысль.
не боль.
не музыку строки.
только букву.
и тогда возникает странное ощущение: будто человек входит в чужой дом, проходит мимо картин на стенах, мимо книг, мимо антикварных вещиц на полках — и останавливается у маленькой царапины на двери, чтобы сообщить хозяину, что дерево обработано неправильно.
мне всегда было удивительно, как легко люди выхватывают из текста то, что им непонятно или непривычно. вместо того чтобы спросить: «почему автор сделал так? что стоит за этим решением? какой смысл рождается из этой формы?» — они сразу говорят: «так нельзя». и у них даже не возникает вопроса: «может, не автор дурак, а это я сам (а) не в состоянии понять то, о чём написано». забавно. и печально.
творчество начинается именно там, где появляется право на собственный голос.
поэт не пишет инструкцию. он не заполняет бланк и не сдает работу на проверку. в стихотворении могут быть свои паузы, свои законы, своё дыхание. форма — это тоже часть смысла.
иногда определенное слово, метафора могут быть не ошибкой, а способом, литературным приёмом.
/хотя и на ошибку я имею право, я ведь не машина, не ии, я человек/
самое печальное даже не в критике. критика нужна. настоящий разговор с текстом всегда ценен. но разговор невозможен там, где человек приходит не услышать, а исправить.
ещё тяжелее становится, когда чужой текст начинают без разрешения менять: расставлять свои знаки препинания, делить строки, переписывать под собственное понимание — словно произведение перестает принадлежать тому, кто его создал.
но стихотворение — это не просто набор слов, которые можно переставить для удобства. это часть внутреннего пространства автора. у него есть ритм, дыхание, замысел. и распоряжаться им без согласия автора — все равно что войти в чужую комнату и передвинуть мебель только потому, что вам так удобнее.
иногда я думаю, что мы живем во время, когда многие привыкли не воспринимать, а реагировать. не вслушиваться, а искать знакомый шаблон. не пытаться понять, а немедленно объяснять, как должно быть правильно.
то, что требует остановиться и почувствовать, сегодня часто хочется упростить.
но искусство никогда не создавалось для того, чтобы всем было сразу удобно.
я не требую, чтобы каждый любил мою манеру письма. можно не принимать, можно спорить, можно не чувствовать. но хочется одного простого уважения: оставить чужому тексту право быть чужим.
потому что у каждого настоящего произведения есть не только слова.
у него есть голос.
и этот голос принадлежит тому, кто его создал.
в каждом комментарии видно не моё стихотворение, и часто даже не реакцию — видно самого человека. того, кто это пишет. чем он наполнен. что внутри него.
стихотворение — это всегда обо мне. комментарий — это всегда о Вас…
с любовью Ксения Аксютта
© Ксения Аксютта 31
