Мифы

Меж солнцем и морем две маленьких точки,
Летели в четыре крыла, что есть мочи.
И рядом с телами Свобода парит.
Неволя осталась на острове Крит!

Теперь кто поспорит и кто не поверит,
Что люди, как птицы, летать не умеют?
Была бы мечта, а цена ей найдётся.
Дедал теперь бог! Он счастливо смеётся.

.А Боги с небес укоризненно смотрят
И планы свои, занебесные строят.
О, смертный, напрасно себя ты так любишь!
В гордыне слепой ты Икара погубишь.
… показать весь текст …

Из пепла возникло семь других образов. Один из них сказал: — Прежде мне имя было Гордыня, а теперь я зовусь — Благородная гордость. Потом заговорили другие… Скупость преобразилась в Бережливость, Гнев — в Живость, Чревоугодие — в Аппетит, Зависть — в Соревнования, Лень — в Мечту поэтов и мудрецов. А Похоть, только что сидевшая на козе, превратилась в красавицу, имя которой было Любовь.

Работа биографа не только в том, чтобы разоблачать мифы, но и в том, чтобы анализировать их становление.

Если не брать в расчет горстку фанатиков, арабы — народ довольно расслабленный и склонный к созерцанию. Для обозначения паранормальных состояний и существует слово «джихад».
Буквально: «напрячься, приложить усилия». Построить дом, посадить дерево — все это джихад. Если бы это слово было в русском языке, мы бы говорили: «Без джихада не вынешь и рыбку из пруда», «Терпенье и джихад все перетрут», «Кто не джихад, тот не ест», «Джихаду время, потехе час».
И любой иностранец, зная только про наш классовый джихад за дело коммунизма, все равно глотал бы валидол, услышав это слово.

Преследование инакомыслящих развенчивает миф о свободе слова.

Человек сотворил миф вручил его богу.

Гордость живёт мифами, достоинство — идеалами.

О чем только мифы не говорят,
и о жертвах всегда твердят:
выигрываешь в том всегда, одном,
и проигрываешь — в другом.

Жизнь каждый день опровергает дурацкие мифы о том, что якобы все глупости уже написаны и опубликованы!

Почему Бог не уничтожает страдания? Это самый трудный вопрос, и ответа на него на самом деле не существует. Аргумент про свободу выбора злодея, прямо скажем, слабоват. Какая свобода выбора у раковой опухоли?

Единственный ответ, который может быть более или менее удовлетворительным — Бог не уничтожает зло, чтобы человек мог проявить добро.

Человек может часами сидеть у страдающего от неизлечимого заболевания ребенка и утешать его, облегчать страдания. Человек может ценой своей жизни вытаскивать живых и погибших из пожара. Человек может на войне проявить милосердие к врагу.

А страдания конечны. И можно быть уверенными, Бог, у Которого впереди целая вечность, их уничтожит и претворит в благо, в этом мире или в грядущем.