Ленинград

Для меня этот город всегда солнечный. Не погодой, а своей душой и приветливостью, гостеприимством и радушием, даже если над ним хмурое небо, даже если дождь льёт несколько дней подряд. Я знаю — после дождя будет радуга, она прорастёт и в моей душе тоже. И полетят наши души над городом белыми чайками, любуясь яркими зонтиками внизу, отражающимися в хрустальных лужицах. И пойдём мы, мечтая и улыбаясь друг другу, по чистым мокрым мостовым и набережным, взявшись за руки, я и Он, я и мой любимый Ленинград.

Вирсавия Белькинд (VBVB), 1988

Всё чёрное и лживо, и убого,
У светлого — любви и жизни вкус…
Нет у предавших и не будет Бога,
Их души с дьяволом — его силён искус.
Не доллару, не злобе, не богатству
Поклонится у русского душа:
И сила духа в ней, и правды царство
Свои сплетают нити, не спеша.
А кто решил, что будет по-другому,
Пусть вспомнит Ленинград, сорок второй…
Как Питер, не сдадимся… по любому
Мы выстоим… как город наш… герой…
Мой папа… бой в Синявинских болотах…
Совсем мальчишка, девятнадцать лет,
… показать весь текст …

Симфония осаждённого Ленинграда

В первые месяцы Великой Отечественной войны по мере стремительного продвижения войск агрессора вглубь территории СССР, правительством нашей страны были предприняты меры по эвакуации из Ленинграда на «Большую землю» не только высших руководящих органов власти, но и значительной части советского культурного фонда. Среди тех, кто был перевезён в военную столицу страны, которую было решено разместить в Куйбышеве (ныне Самара), был и Дмитрий Шостакович.

Впервые он ст…
… показать весь текст …

Весной сорок второго года
множество ленинградцев
носило на груди жетон —
ласточку с письмом в клюве.

Сквозь года, и радость, и невзгоды
вечно будет мне сиять одна —
та весна сорок второго года,
в осажденном городе весна.

Маленькую ласточку из жести
я носила на груди сама.
Это было знаком доброй вести,
это означало: «Жду письма».
… показать весь текст …

Небо Балтики давит свинцом, город держит за горло блокада
Медный всадник и ангел с крестом батальонам подвозят снаряды.
Львы из камня срываются с мест, чтоб с бойцами подняться в атаку
Непокорных жестокая месть. Наступление. Крушение мрака

Непокоренный, прошедший сквозь ад
Непокоренный, герой — Ленинград
Непокоренный, на все времена
Непокоренный, город Петра

Пишет Жизнь слабой детской рукой даты смерти на саване снега.
Что тогда бы случилось с тобой смог остаться бы ты человеком
Не сдаваться и…
… показать весь текст …

Ницше бы сказал: «Петербург мёртв», а Ленинград — это новый город, где можно впервые побывать, но никак невозможно туда вернуться.

В конце января сорок второго года, в самую мучительную пору, когда от голода, кажется, уже вымер весь Ленинград, в дверь квартиры Китаевых раздался стук. Сам Володя Китаев, согнувшись в три погибели над хлипкой жактовской печушкой, жарил блинчики из горчичного порошка. Никаких других продуктов в доме не было, только горчичный порошок, да и тот Володина мама достала случайно. Блинчики из него получались, естественно, никакие, но если пару дней порошок повымачивать, постоянно меняя воду, то часть горечи из него уйдет и тогда можно будет лепить блинчики. Чтобы блинчики не подгорали, опытные блокадники жарили их на воде, либо машинном масле.

Выжить в Ленинграде многим помогали бытотряды, — их создавали при райкомах комсомола, — в первую, самую лютую блокадную зиму они хоронили мертвых, во вторую подсобляли ослабшим — носили воду, хлеб, топили железные печушки-времянки, затыкали пробоины, оставленные снарядами. В третью зиму блокада уже была прорвана.

Спички в осажденном городе делали в виде гребенок — брали плоскую деревяшку-дощечку и делали в ней надпилы почти до основания. Оставляли лишь немного, чтобы каждый зуб этой диковинной гребенки мог держаться, а верхушки окунали в расплавленную серу. Вот такими спичками пользовались ленинградцы. Зажигались спички просто — запалить можно было, просто чиркнув серной головкой по подошве-терке. Раздавалось шипение, потом треск, затем возникало рыжеватое теплое пламя.