Армяне

У Гоголя армяне любят «Нос».

Как несмышленые дети, мы бросаем камни в турецкое дерево, сбивая отдельные листья, между тем, как они топором рубят ствол армянский.

Три армянина хвастаются:
— Когда я радылся мой атэц зарэзал барана!
— Когда я радылса мой атэц зарэзал быка!
— А когда я радылся мой атэц зарэзал сасэда!

Внутренний двор! Не храмы и правительственные здания, не вокзалы, не театр и филармония, не трёхэтажный дворец универмага, а внутренние дворики — вот душа, нутро Еревана. Плоские крыши, лестницы, лестнички, коридорчики, балкончики, террасы и терраски, чинары, инжир, вьющийся виноград, столик, скамеечки, переходы, галерейки — всё это слажено, слито, входит одно в другое, выходит одно из другого. Десятки, сотни верёвок, подобно артериям и нервным волокнам, связывают балкончики и галерейки. На верё…
… показать весь текст …

Поскреби немножко сверху любой из ближневосточных городов — и вылезет понемногу армянская основа, словно незнакомый шрифт в средневековом палимпсесте.

Глаза армян говорят задолго до того, как губы зашевелятся, и ещё долго после того, как они перестают двигаться.

Армянская сага о необъяснимых явлениях (имена изменены)

В семействе Цатурян всегда происходили необъяснимые явления.
Например, кошка Кошка непременно залетала раз в год, не реже и не чаще,
хотя по улице не гуляла и гостей не принимала. Раз в год дядя Галуст,
заперев Кошку в туалете и грозно матерясь по-русски (дядя Галуст
проходил службу в рядах Советской Армии; идея назвать кошку «Кошка»
также принадлежала ему), отлавливал котят, засовывал их в мешок и указывал тете Эльзе, что это она виновата…
… показать весь текст …

Нет ничего более поучительного и радостного, чем погружение себя в общество людей совершенно иной расы, которую уважаешь, которой сочувствуешь, которой вчуже гордишься. Жизненное наполнение армян, их грубая ласковость, их благородная трудовая кость, их неизъяснимое отвращение ко всякой метафизике и прекрасная фамильярность с миром реальных вещей — всё это говорило мне: ты бодрствуешь, не бойся своего времени, не лукавь.

На мне два креста: русский и армянский. Какой из них тяжелее? Не знаю, но оба тянут к земле. К поклону. Иногда я перекрещиваюсь справа налево, иногда слева направо — как поведёт рука.