Одна минута глупости

Когда проповедник стал говорить о Добрых Вестях, Мастер перебил его:
— Что это за добрые вести, коль так легко попасть в ад и так трудно — в рай?

Однажды во время беседы Мастер процитировал древнего поэта.
После беседы к нему подошла молодая женщина и сказала, что было бы лучше, если бы он зачитывал цитаты из Библии.
— Разве этот язычник, которого ты цитировал, познал Господа? — спросила она.
— Послушай, женщина, — строго ответил Мастер, — если ты думаешь, что Бог — автор книги, которую ты называешь Библией, то я хотел бы, чтобы ты знала: Он — автор еще одной, более ранней книги, именуемой Вселенная.

Искусствовед читал лекцию в монастыре.
— Искусству место в музее, — сказал он, — а вот красота есть повсюду: в воздухе, на земле — везде; она доступна всем — без имен и определений.
— Совсем как духовность, — говорил Мастер на следующий день, оставшись наедине с учениками. — Символы духовности можно встретить в музее, который мы называем храмом, но ее сущность есть повсюду — доступная всем, неопознаваемая, без имен и определений.

Для Мастера все правила, какими бы священными они ни были, имели чисто функциональную ценность. Они должны подчиняться Реальности — единственному Высшему Закону.
Однажды, следуя веяниям моды, его дочь-подросток изъявила желание надеть платье, которое открывало плечи. Но мать сочла, что дочь еще недостаточно взрослая для этого. Горячие споры не прекращались несколько дней.
Когда наконец поставили в известность Мастера, он сказал:
— Пусть она примерит платье. Если оно удержится на ней, значит, она достаточно выросла, чтобы носить его.

Отметить девяностолетний юбилей Мастера пришли многие друзья и бывшие ученики.
Перед началом торжества Мастер поднялся и произнес:
«Жизнь измеряется не количеством прожитых дней, а их качеством».

Миллионер прибыл в монастырь, торжественно пообещав научить «старого дурака получать удовольствие от жизни, чтобы тот не тратил свою жизнь в заточении монастыря».
Услышав об этом, ученики громко рассмеялись, ибо знали, что Мастер наслаждается жизнью.
— Учить «старого дурака» получать удовольствие от жизни, — сказал ученик, — все равно что купать рыбу.

Обычно Мастер не был словоохотлив, но когда речь заходила о чарующей силе слов, он становился красноречивым:
— Берегитесь слов, — говорил он, — как только вы расслабитесь, они начинают жить своей жизнью; они будут слепить вас, гипнотизировать, терроризировать, — они уведут вас от реальности, которую обозначают, — заставят думать, что они и есть действительность.
Мир, который вы видите, — не Царство, что видят дети; ваш мир фрагментарен, разбит на тысячи частей вашим словом…
Будто каждая волна океана независима и существует отдельно от самого океана. Когда слова и мысли затихают, Вселенная расцветает — она реальна, целостна и едина — а слова становятся тем, чем они должны быть: партитурой — но не музыкой, меню — но не едой, указателем на дороге — но не окончанием пути.

У Мастера был четкий взгляд на планирование семьи. Тем, кто доказывал, что размер семьи — это личное дело родителей или дань традициям, он обычно рассказывал следующую притчу:
В одной стране у каждого жителя была возможность иметь свою собственную ядерную бомбу — маленькую, размером с ручную гранату, но достаточно мощную, чтобы сровнять с землей целый город.
В городской мэрии разгорелся горячий спор о том, имеют ли право горожане обладать подобным оружием. Наконец был найден компромисс: запрещается появляться с ядерной бомбой в общественных местах без особого разрешения властей, но у себя дома люди могут делать что угодно — это их личное дело.

Однажды Мастер выступил с речью на тему: «ОПАСНОСТЬ РЕЛИГИИ». Он утверждал — среди прочего, — что верующие, не задумываясь, используют имя Бога, чтобы прикрыть свою мелочность и корысть.
Это заявление вызвало резкий протест со стороны религиозных лидеров. Около ста из них издали книгу, в которую вошли написанные ими статьи с опровержением слов Мастера.
Увидев книгу, Мастер улыбнулся.
— Если бы я сказал неправду — хватило бы и одной статьи, — резюмировал он.