Губерман&Гарики

Бряцают налитые стаканы,
Я к себе за стол зову не всякого.
Я зову лишь тех, чьи тараканы
Бегают с моими одинаково.

Эпоха не содержит нас в оковах,
Но связывает цепкой суетой
И сутолокой суток бестолковых
Насилует со скотской простотой.

Когда по голым душам свищет хлыст
Обмана, унижений и растления,
То жизнь сама в себе имеет смысл:
Бессмысленного, но сопротивления.

На всех осталась прошлого печать,
А те, кто были важными людьми,
Стараются обычно умолчать,
Что, в сущности, работали блядьми.

Обрызгивая кровью каждый лист,
История нам пишется не впрок,
И кажется порой, что Бог — садист
И нами утоляет свой порок.

Мягчайшим расстилаются ковром,
Полны великодушия и жалости,
Любовью одержимы и добром
Убийцы, отошедшие по старости.

Что стал я ветхий старичок,
Меня не гложет грусть,
Хотя снаружи я сморчок,
Внутри — солёный груздь.

Хоть пили мы, как пить не стоит,
За это вряд ли ждёт нас кара,
И только будущий историк
Учует запах перегара.
+++
Гляжу сквозь сигаретный дым,
Гондон сменив на валидол,
И где весна и комсомол,
Где был я вечно молодым?

Найти с дерьмом контакты и ужиться
У многих выходило без труда,
Но далее — бесследно обсушиться
Уже не получалось никогда.

Намного проще делается всё,
Когда пуста бутылка на столе;
Истории шальное колесо
Не пьяный ли катает по земле?