Хорошо помню первую лекцию по политической экономии (ст. преподаватель Андреев, выпускник МГУ) в сентябре 1970 года, и записанную лектором формулу на доске большими буквами о её предмете: П … Р-О-П. Потом он добавил к первой П (производство) стрелками в стороны — Сп (средств производства) и — пп (предметов потребления), затем добавил троеточие к П (Сп, пп) … и объяснил дальнейшую расшифровку со стрелками: Р (распределение) — О (обмен) — П (потребление).
И в кабинете-аудитории при кафедре финансов и кредита висел огромный плакат: на темно-зелёном (смарагдовом) поле — что даст народам разоружение?!, с картинками и цифрами: дома, дороги, школы…

Научная гипотеза о соседстве черной дыры с до сих пор неизвестной в науке другой дырой, с исторической хвостатостью её прикрывающей.

Надо ведь с чем-то сравнить, если прямым значением мысль нельзя выразить, потому и появляется переносное значение горького вкуса, которого нет.

Застыло время на фото
в результате светоповорота.

Миг неповторим и чтобы его зафиксировать на фото необходимо вдохновение, и не только.

Всё ничто, если мысль без слов.

На границе востока с западом остановят для предъявления визы, паспортного контроля и таможенного досмотра, и если что-то не так отправят обратно.

Много несправедливостей на свете,
и люди подчас маленькие дети,
зависть и обиды во всем терзают,
где справедливость они вопрошают?!

Прошлое никогда не станет настоящим, даже если у него есть будущее.

Философ, как политический игрок,
решить пытался сложный парадокс,
эффективным сделать управление
трудом людей и потреблением.

Неземными путями стихи водят и куда только не заводят.

Несоизмерима дурь и заблуждения человека.

Тишина — друг мыслей и размышлений.

Тепло согревает душу.

Цена имеет опыт ошибки: или загнешь втридорога, или продешевишь.

Здравый смысл говорит человеку: земля плоская и не крутится, а солнце восходит на востоке.

Это только у поэтов бывает,
ненаписанное — читают.
Логика у поэтов, как правило,
хромает, поэт — не замечает.

Фонарь под глазом подсвечивает читателю при дальнейшем чтении писательских откровений.

И как в пустыне караван,
бредет названье графоман,
с ним публикаций океан,
наполнен ими инфо-план.

Цитат много и чем большая непонятность в них, тем больше философии.