За окном манИт, хоть минуют годы:
посреди двора подлетают и падают,
снова взлетают качели.
За стеною играет скрипач,
а за окнами девочка в синей матроске
взлетает и падает,
крепко зажмурившись,
снова взлетает, губу закусив.
Всем известно, что надо зажмуриться просто,
когда тебе страшно,
и думать серьезно,
что это поможет,
и это поможет --
любую девчонку об этом спроси.
… показать весь текст …

Кудрявое, резвое чудо,
смеясь, семенит по лучу.
— Как звать тебя, мальчик?
— Иуда.
— А хочешь малины?
— Хочу!

Ешь горстью и смейся беспечно,
измажься, всем нянькам назло.
— А денежку хочешь?
— Конечно!

Вот с этого все и пошло…

Там декабрь нежнейший покрыл кружевами леса,
Там тропинки от легких полозьев смеются, скользя,
И хрустальные птички, как серьги, на ветках звенят —
Им уже не ожить, но какой поминальный у них снегопад!

По ту сторону неба готовится празднества рай —
Колокольцы, снегурки, зайчатки, Пьеро, попугай.
Сел на краешек месяца трезвый ещё Дед-Мороз
И читает детишковы просьбы, растроган до слёз…

Голубая дорожка бежит от божественных врат,
А у врат разыгрались в снежки, кто не может вернуться НАЗАД,
На коньках по катушке, вдали, на отшибе снуют
Нерождённые детки, которым нет места в раю…

Один суровый мужик как-то загрустил. Сел на увядающую травку под облетающее дерево, дождался моросящего дождика и загрустил. И ничего его не веселило, ни креплёное, ни сухое, ни пятизвёздочное. Ни-че-го. Приятели его песнями развлекать пытались, ласковые бабы ню-хороводы вокруг него крутили, детишки медведей через бедро бросали — всё напрасно, грустит суровый мужик и текут по его небритому лицу то ли слёзы, то ли ещё какой конденсат.
И только Конь Фуций раскусил этого сурового мужика.
— Да он по…
… показать весь текст …

Дурочка просыпалась раньше всех. Это уже после неё, позёвывая, поднималось июльское солнце. Почёсываясь, выходили на арену городских улиц дворники. Подтягивались к остановкам хмурые шахтёры, ворча на то, что — «как назавтра в первую смену, так с вечера обязательно напьёшься».
Дурочка спала в кустах аллеи на зимнем пальто, которое, проснувшись, она натягивала на себя поверх военного кителя. Её лицо всегда строгое и непроницаемое потемнело от грязи, на ногах была разная обувь: на правой — тапок, н…
… показать весь текст …

Мoй мaльчик переcтупил порог и сказал: «Я пришёл c жeной». Зa его спиной стояла маленькая, чёрненькая, испуганная девочка. «Это Оля, я её люблю, — прoдолжил сын, солидно прoпуская жену вперёд.
— Ладно, раз жeна, пусть проходит, — пролепетала я.
Они прошли, сeли на диван, cтали шептаться. Поглощённые друг другом, они вродe бы и не замечали меня. Мoй маленький рыцарь, гардемарин, мушкетёр преврaтил меня из мамы в свекровь.

— Сынoк, а как же футбол, у тебя ведь чемпионат мира на носу? — рoбко…
… показать весь текст …

Голова трещала. Ирка встала с постели, прикурила папиросу и, почесываясь, вышла во двор. Приставила руку козырьком ко лбу: солнце в зените. Ирка возвратилась в дом, шмякнулась к загаженному вчерашней гульбой столу, слила из всех стаканов выдох-нувшуюся водку, выпила. Заметно полегчало. Она распахнула окно и хрипло крикнула: «Женя! Женька!» Через минуту в калитку вбежала девочка, шестилетняя Иркина дочь.
— Мам, а я на похоронках была. Дедушка Сысоев умер, а бабушка его сидела-сидела и стала падат…
… показать весь текст …

Динозавры вовсе не вымерли.
Тихо дремлют и чешут пузики.
То прильнут к небесному вымени,
то земные жуют арбузики.

Травы мятные им — перинками,
Завернувшись в века, как в плащики,
Дремлют, лёжа к друг другу спинками
И посапывают, как ящерки.

Комната шесть квадратов,
Робкого счастья дом,
Лица от света спрятав,
Два грустных часа вдвоём.

Стонут на стенах тени,
Копируя стоны душ.
Тяжелый день понедельник,
Хороший ты чей-то муж!..

Празднуем праздник порознь,
Вшивой морали для,
Жена уберет мой волос
С куртки и скажет: «Б…ь!

Тихой и темной ночью
Стук поездов громче,
Пуще болит обожженный пальчик,
Ночью себя жальче.
Плачет пьяница под фонарем,
Церковный служка за алтарем,
Ассенизатора кляча
Вместе с возницей плачет.
У пьяницы дома больной пацан,
Служку мучат грехи прихожан,
Кляча плачет — что кляча,
Возница — что кляча плачет.
Тихо. Темно. Тревожно.
Бездьявольно. И безбожно…

Осудили вдову, что не стала для праха рабыней,
Что она в изголовье холма не осталась навеки рябиной,
К воронью не примкнула, чтоб вечно кружиться над тленом,
На кладбищенской глине не стерла до крови коленок,
Среди нищих у входа не села с протянутой дланью,
Не поела кутьи, лишь вина попросила в стакане.
Дома фото и книги его в сундуке схоронила,
Поломала все перья и вылила в землю чернила.
Ни слезы и ни всхлипа.
Спокойно расправила койку,
Расчесалась, умылась, легла,
Вскрыла вены —
И только.

Я вишу на одном волоске,
Я предчувствую — жизнь оборвётся.
Я за пазухой спрятала солнце
И таюсь от людей в уголке.

Если души у нас, как чулок,
Перед смертью чулок — наизнанку,
Единицы уходят, как Данко,
Остальные — как нА душу Бог…

Я за пазухой солнце держу,
Эгоизму предсмертному внемля:
Пусть оно не приходит на землю,
Если я-то с неё ухожу!
… показать весь текст …