Нет, я не опущусь до мести
Тем, кто меня обидеть смог.
Не то, что слишком много чести,
А жизнь сама им даст урок.
Она красиво, в ритме танго,
Пусть не сегодня, не сейчас,
Вернёт грехи им бумерангом,
И, может быть, ещё не раз.

Горячим чаем душу не согреть,
Когда она от злых людей устала.
А, может, их из памяти стереть?
Ведь жизнь дарует времени так мало…
Тянуть не стоит жилы из-за тех,
Что в спину нож вонзают без сомнений.
Для них же подлость, в сущности, не грех,
Чужие судьбы лишь товар обменный.
Им паутина радости милей,
Они не чуют боли от паденья.
За спинами других всегда теплей.
Бог им судья! Но будет провиденье.

Берём любой по цвету день
И очищаем от упрямства.
Подальше убираем лень,
Обиды, зависть, жадность, хамство.
Теперь отбросим эгоизм,
Добавим зёрнышек терпенья,
Посыплем щедро оптимизм,
Смешаем с ярким настроеньем.
Три полных ложки теплоты
Тем, кто сегодня рядом с вами,
С улыбкой, полной доброты,
Вступаем в новый день шикарный!

Кто во мне просыпается?
Просто скажи мне — кто? В час, когда я засыпаю в ночной тиши…
Я же послушный, Господи, твой листок. Тонкий листок — что хочешь на нем пиши. Просто листок, расчерченный на года болью, разлуками, взглядами ясных глаз тех, кому ты с любовью меня отдал, чтобы любовь проснулась и ожила.
Красным цветком.
Красивее нет цветка.
В нем полыхает пламя Твоей свечи. Ты научил меня, Господи, прясть и ткать.
Так научи ожоги его лечить.
Я не сотру улыбку свою с лица. И не открою выд…
… показать весь текст …

Надежда контужена сотней твоих причин.
Где каждое слово — дамасская сталь мечей.
И я с ней к Дежурному Ангелу, чтоб лечил.
Он трогает ее пульс. С минуту потом молчит.
И вызывает всех ангелов, т. е. врачей.

А мне говорит: «Большая потеря души…
У самого сердца, видишь, фонтаном бьет.
Тут не контузия, милочка, надо шить».
Я плачу навзрыд: «Мне без нее не жить.
Пожалуйста, Ангел, ну как же я без нее!»

«Готовьте отдельное небо, — командует, — номер семь.
Наркоз из душистых трав, летних радуг взвесь,
… показать весь текст …

И качнется ночь, растворяя разность, наделив похожестью отражения. У тебя — отточенность каждой фразы. Ты стреляешь метко (на поражение). У меня — кончается срок вакцины. И надолго — сбои с иммунитетом. Я боюсь, когда я к тебе остыну (теплым маем или горячим летом), полосну по венам последней строчкой, и прольется горечью боль утраты. Наше прошлое станет точкой Абсолютного Невозврата. Я хочу сберечь эту хрупкость граней. И остаться светом в ее пределах.

Ты меняешь Крепость на Поле Брани.

Я кладу к ногам твоим лук и стрелы.

Она никогда не звонит. Приходит молча.
Глаза ее кажутся темными и чужими.
Скрывая в кошачьей грации что — то волчье,
Чему и сама, похоже, не знает имя.

Роняет одежду. Стоит у окна нагая.
Легко и невинно лишая тебя рассудка.
Молчаньем свою свободу оберегает.
Душою — почти ребенок. Глазами — сука.

Ты тонешь в пьянящем запахе ее кожи.
Когда она мягко подходит к тебе, босая.
В течение ночи полностью уничтожив,
Она тебя утром заново воскресает.
… показать весь текст …

Не имея возможность коснуться…

Не имея возможность коснуться руками,
/Твое небо мои не впускает печали/.
Я люблю твое имя его облаками…
И скучаю…

Дождь, как чья — то слеза, упадет на ресницы.
Только то, что утрачено, разве восполнишь.
Если ты до сих пор продолжаешь мне сниться,
Значит, помнишь…

Я касаюсь твоей фотографии взглядом.
Я привыкла с тобой говорить без ответов.
… показать весь текст …

Так и жить, меняя самой мотивы.
Не к себе, к любимым питая жалость,
Что ушли… Единожды отпустив их,
И не вспомнишь зачем же ты их держала.
Не у сердца /они этим сердцем стали/,
Где-то между силою и бессильем.

Нам дают не то что мы посчитали,
А все то, что даже и не просили.

Забирай, не морщись, пятак свой медный.
И учись хоть что-нибудь в жизни стоить.
На тебе отчаянье не заметно,
Значит все несбывшееся — пустое.
… показать весь текст …

Ты когда — нибудь чувствовал — рушится мир.
И его не собрать и не склеить никак.
И тебя от тоски, от сумы, от тюрьмы
Не спасает ни чья-то любовь, ни рука.

Это словно беспомощно падать с горы,
Не молясь ни о чем и не ведая дна.
И когда ты не знаешь чем сердце укрыть,
Чтоб открытая рана была не видна.

Ты пытаешься кутаться в ауру лжи,
Говоря про свои острова и моря.
А в спине своей носишь большие ножи
Тех, кому абсолютно во всем доверял.
… показать весь текст …

Вот такая хрень, мой друг, вот такая… И как это изменить, нет идеи.
Я во всем тебе, мой друг, потакаю. Даже в том, что ты не ведаешь, где я.

Абсолют не держит веса пространства. Небеса ложатся серой бумагой,
На которой мне завещано «странствуй». Вот и странствую — ни дома, ни флага.
А ветра бывают так безутешны… И они порой лишаются силы.
Да, своя рубашка ближе, конечно. А моя… ну что моя… износилась.

Я молчу. Ты все равно не услышишь, как дожди опять меня выбирают
Потому что вероятней и ближе… Но они непостижимо стирают
Между нами невозможную схожесть, как единственную нашу примету.
Мы друг к другу больше в души не вхожи, как закрытые туманом планеты.

И твои звонки похожи на милость — торопливы, коротки и не часты.
… показать весь текст …

Давай молчать. Ты прав — все так запутано. /Где звездный свет, где просто серебро/. И уходить привычными маршрутами от острых тем, что колят под ребро куда-то слева. Дома пьяным вечером с таблетками бессонницы в горсти стучащий орган рифмами залечивать, чтоб утром вновь тебя туда впустить. Опять простив с какой — то неизбежностью. Переплетая нить добра и зла. Идти тебе навстречу с легкой нежностью по острым иглам битого стекла. Молчать. Тебя о завтрашнем не спрашивать, пытаясь греться каплями тепла.

Я, одиночество твое укравшая,

Себя быть одинокой обрекла…

И все пройдет. Закатятся во тьму
Восторженности, радости, печали,
Оборванные струны чьих-то мук,
Которые любовью отзвучали…

Их сумерками спрячет тишина
Под золотом давно опавших листьев.
И та, что не пытаясь вспоминать,
Отложит фотографии и письма,
Укроется за шепотом в ночи,
Чтоб новою любовью исцелиться…
Но что-то так похоже прозвучит.
И спрячется тоской в густых ресницах.
… показать весь текст …

А они уходят. Ни новостей и Ни звонков. Ни коротких от них записок.
И мне кажется, я становлюсь пустее,
Чем полнее становится этот список
Потерявшихся без вести в райских кущах,
Распрощавшихся смертью с земной юдолью.
Каждый выстрадан, выплакан мной, отпущен.

Только память опять разрывает болью
Ощущение сна, что небес бездонней,
Где они заполняют пустынность комнат…
Обнимаю… держу их в своих ладонях…

Но ладони мои ничего не помнят,
… показать весь текст …

А ты читаешь ее по глазам, встречая вечером у двери. А ты не знаешь как ей сказать… И, собственно, стоит ли говорить, что обжигаясь о молоко, горячей кажется и вода. А с ней свободно, светло, легко. Тебе так не было никогда. Она собой заполняет все. Да что там комнаты — целый свет. И ты понимаешь, что ты спасен, хотя не знаешь совсем ответ, который прячут ее глаза, на твой не заданный ей вопрос. И ты сегодня бы все сказал… Но странный свет от ее волос… И глаз бездонная синева…

А ты настолько в нее пророс.
До невозможности выплывать.

Все остальное теряет смысл. Становится звуком, набором фраз. И растворяется твоя мысль на дне ее невозможных глаз. А ты целуешь ей губ изгиб. И лунный свет на окне дрожит. Ты понимаешь, что ты погиб. И только что начинаешь жить. Ты ей готов подарить ключи: от дома, сердца. С ней быть всегда.

Она улыбается и молчит.
С небес упавшая вниз звезда.

Вот и встретились. B чужом городе.
На бульваре, уснувшем в забвении.
Утопали прохожие в «золоте».
Осень плакала. Воскресение.

Ты такой же… И я? Что ты! Cмилуйся.
Я уже не девчонка вчерашняя.
Недоверчива. Поседела вся.
Изменилась — ручная, домашняя.

Да, люблю его. Да, любимая.
Вспоминала ль? Hе помню. Hаверное…
Не холодная, не ранимая,
Лишь чужая и самая верная.
… показать весь текст …

Я слыву язвительной и сильной,
Мне с молвою спорить не с руки.
Я давно бронёй прикрыла спину.
Только. Огорчают мужики.

Как-то ну привыкла уже. Бабы.
Зависть — нет мозгов, поменьше грудь.
Мужики должны иначе как бы.
Или не должны. Но как-нибудь

Выше быть стараться дуры склочной,
За спиной шипящей бла-бла-бла.
Я бы сам себя пришил заточкой,
Если б мужиком таким. была.
… показать весь текст …

И берешь себя в руки. Как-будто в твоих руках
Успокоится буря, отсрочится чей-то суд.
И душа в твоем теле безоблачна и легка.
И бездонная память — прозрачный пустой сосуд.

Нет в ней больше осколков и пепла. И нет вины.
И тебе все до фени, до лампочки, до звезды.
А вокруг бесконечность, умноженная на сны,
По которым на волю уходят твои следы.

Голоса неразборчивы. Сколько их там в тебе?
Они глуше и глуше. Стихают уже в дали.
И идешь себе с Богом по миру, где правит бес,
И все то, что от Бога, безбожно в тебе болит…
… показать весь текст …

А время — это витки спирали, рванувшей вверх (ей не скажешь — «хватит»). И те, которые проиграли — они своей пустотой заплатят крупье, что курит в игорном доме Судьбы, менявшейся не однажды. Ты был ведущий. Теперь — ведомый. Но это стало уже не важно, когда душа устает от тела, а тело больше с душой не ладит. Смотри — все чаще в тебе пробелы. Все реже жизнь по головке гладит. Полями минными путь уложен (ты все продумываешь детально). Конечно, лучший исход возможен. Но кто, скажи, исключит летальный?
Крупье закончил с отчетом Богу. Сидит. Докуривает устало.
А в жизни было всего так много. И вот чего — то в тебе не стало (ты констатируешь равнодушно). И спать ложишься, напившись чаю.
А Бог взбивает тебе подушки.
И штопает — штопает твою душу…
…Вот только легче… не обещает.

А память нагрянет. Куда же ей деться…
Внезапно. Эффектно. Без спроса/без стука.
Холодное сердце. Горячее сердце.
И лишь неизменно холодные руки.

А память смеется. Ну, кто тут сильнее…
Садится напротив. Свободно?.. Свободно.
И курит, как он. Типа, хочешь согрею?..
А хочешь добью тебя, к черту, сегодня?!

Горячее сердце. Мурашки по коже.
Ведь все наизусть. До мельчайших деталей.
А хочешь все снова?.. Чуть мельче. И все же.
Ведь ты вспоминаешь. И я вспоминаю.
… показать весь текст …