баба матрЁшка

Оле О`Нил

У Адама семья, он подвел подо всем черту.
У Адама сбегает кофе на газовую плиту.
У Адама болит ребро и явственно колет слева.
Понедельник. Утро. Камфора и сорбит.
Он еще не понял, что сброшен со всех орбит.
Он решительно пишет Еве: «прощайте, Ева».

У него здесь дача, тапочки и герань,
И в такие годы ставить свой мир на грань —
Это финт, чреватый ядерной катастрофой.
Он, вообще, не трус, и от счастья бы не бежал,
Но пока он вязнет в собственных «как мне жаль»,
… показать весь текст …

Ты прости … Не стану плакать, впрочем, я и не могу.
Я у сущности, у женской, в неоплаченном долгу.
Ни от страха не пищала, ни от змей, ни от обид,
Ни от двоек не рыдала, ни от «ай-ай-ай, болит!»,

Не ревела под Титаник, и с подружкой — под коньяк.
Жизнь-то тёрла и, местами, хочешь плакать — а никак!
Ты иди… Не жди, что в спину всхлип услышишь слез моих.
Сраму — мёртвые не имут. Ты ж — живее всех живых.

И для «вишенки на торте» /согласись, какой финал!/
Снисходительным аккордом ты б платочек мне подал.
Это только там, подкожно, слез цунами мне грозят.
Мне б заплакать… Но «не можно». Отрыдаться б — но «нельзя»
… показать весь текст …

Он был игрок.
Почти, как шахматист,
пять партий затевал одновременно.
Банальные, привычные манеВры:
элегии… стихи…
цветы / с курьером! /
Но бабы… бабы, суки, не велись —
…
/ ни танечки… ни манечки… ни стервы… /
…

Досадно, да…
Игрок теряет нюх?
А, может быть, Фортуна оборзела?
… показать весь текст …

Вот человек, он всем доволен
И вдруг берёт его в тиски
Потребность в горечи и боли
И жажда грусти и тоски

для Юл

Вот ведь бывает: две родственные души
где-то в бедламе киосков/людей/машин
вдруг умудряются остановить друг друга.

Им тогда — общее счастье на много лет,
дети, собаки, обеды и теплый плед,
встреча на небе — и заново всё по кругу.

Мы с тобой знаем, что всё это неспроста,
нас вырезАли из одного листа,
нас по единой мерили заготовке.
… показать весь текст …

Я отвыкаю от тебя.
С утра, кораллового цвета,
Потом раз пять по ходу дня.
А может, шесть, неважно это.
Еще вечерней тишиной.
Когда заботы не мешают,
Я отвыкаю. Бог с тобой.
И пью по третьей чашке чая.
Я отвыкаю под дождем.
Тебя с меня смывают капли.
Под солнцем. Тишью. Ветерком.
Без прав на «после» и на «завтра».
И ночью тоже, что скрывать.
За разом раз, за циклом — циклы.
… показать весь текст …

не судите таких, кто себя раздает без остатка.
может статься, у них не настолько все просто и сладко,
раз они, как на рынке, торгуют теплом и заботой
для тебя, для того, для чужого другого кого-то.

не судите таких, кто с лица не снимает улыбку.
может статься, у них все неровно, непрочно и зыбко,
раз они прикрывают за маской печаль и тревоги.
не судите, прошу, не судите. не будьте так строги.

нет важнее для многих, чем чувствовать нужность любимым.
не толкайте их в пропасть — падение необратимо.

может быть (даже нету сомнения, так все и будет) —
… показать весь текст …

Рая

А на девочке пижама в горошек.
У горошка легкомысленный вид.
Укрываю. Лёгкий чубчик ерошу.
Напеваю. Рая губки кривит.

За окном долдонит дождь-барабанщик.
Рая видит сны о самом простом.
Просыпается, оладушков клянчит.
Говорю ей: «Спи, мой птенчик. Потом».

Утром тру для Раи фрукты с базара.
И оладушки даю. И чайку.
… показать весь текст …

В булочную

Храни Господь двух бабушек бумажных
(и с ними иже всех, кто будет стар)
Когда они форсируют отважно
Бурлящий после ливня тротуар.

Когда они плывут в людском потоке,
Не слышащем, не видящем ни зги,
Убереги пергаментные щёки,
Их шелестящий шаг убереги.

На мокрой, скользкой, как стекло, брусчатке
Листов опавших вдоволь настели,
… показать весь текст …

* * *
Поиграем красками, кистью и холстом:
Нарисуем небо — не бывает выше,
А у синей речки белый-белый дом
С красной черепичной островерхой крышей.

Нарисуем бабушку с крынкой молока,
Нарисуем деда — пусть рубанок точит,
Нарисуем солнышко, день у нас пока —
А луну и звезды нарисуем ночью.

Нарисуем плошку, в плошке — муравей,
Нарисуем мельницу — пусть крылами машет,
Нарисуем кошку где-нибудь в траве
… показать весь текст …