А бабушка была права:
свернул я всё-таки с дороги.
Не усмотрели даже боги,
и вот пробита голова…

А бабушка была права:
с годами страсти и влечения,
друзей безумные течения
уйдут,
оставив лишь слова…

А бабушка была права:
любить?
всем сердцем,
… показать весь текст …

Отдай мне всё.
Поверь мне, я не лгу.
Я сохраню, я буду бережливым,
И красоту, и нежность и тоску-
Всё, что мне душу оживило.
Что разбудило душу спящую мою.

Отдай мне всё.
Поверь мне, я смогу
Построить кров из верности и счастья,
Что бы рассветы, дни и тайны снов
Укрылись в нём от жизненных ненастий.
Укутанные в счастье, укрылись в нём.

Ты прости, что его не могу позабыть.
С этим чувством я справиться просто не в силах.
Не ругай, что люблю и что буду любить
Так же сильно и страстно, как раньше любила.

Ты прости, что порой за твоею спиной
Мы друг другу звоним и, болтая часами,
Понимаю, что он все такой же родной;
Понимаю, что он для меня самый-самый…

Я тебе предложить не могу (ты прости)
Ничего. Все ему отдала — сердце, душу…
Даже тело до самой последней костИ.
Потому что он был для меня самым лучшим…

Если бы русский не знал я совсем,
Не рвал б на себе рубаху.
Выучил б этот язык лишь затем,
Чтоб многих послать нахуй!

Она не умела жить без гроша,
летать в самолётах и есть с ножа,
засыпать без подушки, на сквозняках,

и вообще — спать в чужих домах.
И утром вставать регулярно в семь —
она не умела совсем, совсем…

Она не умела знать, что по чём,
(она никогда не любила счёт),
и как сэкономить, и где что взять —
она никогда не могла понять.

Она для начальника, что суров,
… показать весь текст …

Кактусом, фикусом, фокусом-покусом,
крокусом, цикасом — стать чем-нибудь…
Силы внезапно закончились с отпуском,
средства давно улетели в трубу.
Спрятаться, сузиться, в дырку засунуться,
сплющиться, скорчиться, скрючиться всей,
не выходить ни в подъезд, ни на улицу,
ну никуда ещё несколько дней!..
А телефон что-то шепчет невнятное,
мол, вы напомните ей, что она
выйти из отпуска ровно двадцатого
ровно дыша ровным шагом должна!..
Видимо, не на что больше надеяться
и вообще всё вокруг зашибись…
… показать весь текст …

Она не знала, что это было — исчез внезапно, не попрощавшись.
Он не писал ей, он не звонил ей и не оставил свой новый адрес.

Упал, как в воду, а, может, в небо — кому об этом теперь расскажешь,
вот был, и нету — она терпела, пила таблетки, жила, как раньше.

Она терпела и днём, и утром, как терпят пытки, как терпят холод,
она тащила в себе как будто огромный, тёмный и мёртвый город.

Она терпела, ей было плохо, сидела тихо, обняв колени,
хотела выпить, хотела сдохнуть, уйти в подполье, пройти сквозь стену.

И не давала кому-то вникнуть в свои печали — так было проще,
и понимала: пора привыкнуть, чудес не будет, не будет больше.

Отцы — это такие товарищи, которые своим сыновьям-младенцам — совсем не товарищи, сыновьям-подросткам — почти товарищи, юношам-призывникам — верные друзья-товарищи, сыновьям-молодым папашам — союзники и советчики…
С дочками сложнее: отец дочки-малютки — поклонник принцессы, отец дочки-подростка — укротитель строптивой, отец дочки-студентки — обожатель и спонсор, отец дочки-молодой мамочки — поклонник двух принцесс…

Без памперсов, на натуральной манной каше, мы выросли и всё у нас путём.
И с теплотой мы вспоминаем наше, то детство из которого идём.
Когда гуляли целою ватагой, на огородах яблоки трясли.
Когда не в Турцию, а в пионерский лагерь родители на лето нас везли.
Общались все живьём, без интернета, играли мы не в «Ферму», в морской бой.
Как хорошо, что именно в Союзе, воспитанны, ровесник, мы с тобой.
Siriniya 27 .05. 2019.