Ирвин Сеймел

Война — самовлюблённая, взбалмошная женщина, где-то женщина «Вамп», иногда «Кокетка». Пожирает жизни добротными пучками, иногда неоправданно жестока, но, по своему, и сердобольна — иногда отпускает почти пережёванные жизни по понятным только ей причинам. Её ненавидят, люди от неё бегут, но те, кто побывал в её объятьях, в основной своей массе, пытаются к ней вернуться.
Мир — хозяйственный, суровый мужик. У него, в основном, тепло, светло и уютно. Всё упорядочено, бывает конечно и голодно и холодно, но всегда безопасно…

— Зачем ты живёшь?
— По привычке…

Из разговора:
— Ты веришь, что я умею плакать?
— Ну я же видела, что ты любишь кошку и удивилась. И годы идут, а с годами у нас обостряются какие то чувства. Вполне верю. Ты же не можешь всю жизнь быть воином
— Это образ жизни, кто сказал, что мы не люди?

Мля, тетива порвалась, ухо чешется, я элф, а не человек. Ещё два орка, не вытяну. Но драться надо! Скольжение кинжала по ножнам… удар молотом в грудь… отец — опять!
В руке граната, Т три наезжает на окоп, страшно… Надо драться, поджигаю тряпку на бутылке с замесом Молотова, пусть горит, паразит…
Вынимаю мечь, красиво сталь блестит, конная атака это вам не абы чего… удар, кольчуга порвана, крик боли…
И чего все замерли? Накрываем поляну лазером, потом крошим мечами. Народ, встаём. Выстрел в грудь, холодный пот…
— И чего ты всю ночь орал? — жена мне протянула кружку с кофе
— Опять воевал…

Весь обслуживающий персонал супермаркета с сочувствием смотрел вслед деду, катящему впереди себя большую тележку. В поношенных валенках с калошами, потертых ватных штанах, фуфайке и кроличем треухе. Одежда была потёртая, но чистая, кое-где аккуратно подштопанная. Лицо украшали опрятная борода с частой сединой и аккуратно стриженные усы.
«Видимо посмотреть пришёл, как буржуи живут» — шептались девушки, супермаркет был не из дешёвых. Охранник ненавязчиво, как-бы случайно, двигался метрах в десяти…
… показать весь текст …

Посмотри в мои глаза, на чистоту.
Что ты там увидеть, просто, сможешь?
Боль, любовь, судьбу или мечту,
Что увидишь, то себе и вскроешь.
Много было жизни у меня,
И любовь была, и были муки,
И война, и смерть, и тормоза,
И несчастья, ревность, и разлуки…
И душа устала, как металл,
Только ржавчиной её не съело.
Милая, пойми меня,
Жить в пустую, знаешь, надоело…

Самопожертвование надо запретить — оно развращает тех, ради кого жертвуют

… — Грешник, ты слышишь меня…
Мужчина сидел, скрестив ноги, и задумчиво пересыпал песок с ладони на ладонь. Многие года, прожитые в бескрайней пустыне сделали его кожу грубой и загоревшей до коричневого цвета. Человек не нуждался в еде, воде и других естественных надобностях. Он ни когда не видел других людей, он даже ни когда не видел собственного отражения. Он просто появился в этой пустыне. Как и когда он не знал, он просто появился и жил. Куда бы он не шёл — везде была пустыня. Так он и жил…
… показать весь текст …

Ты говоришь, что двери в мою душу закрыты? Они не закрыты, их просто нет, вышибло последним взрывом чувств. А это, это не двери, это занавески, новые я ещё не поставил…
Только предупреждаю, перед тем, как отдёрнуть занавеску, будь готова увидеть выжженную пустыню, которую оставила предыдущая, и задумайся — тебе это надо? Столько мороки: обеспечить пустыню влагой, культивировать почву, возиться с этим огородом, чтобы вырастить райский сад где тебе будет хорошо, уютно и комфортно…

человека надо принимать целиком, если любить, то безусловно, и не за что-то, а просто любить, за что-то можно только уважать или презирать