вестник

Самое трудное для палача — повесить верёвку на гвоздь.

Бедность — это невероятная свобода. Настолько невероятная, что она подходит очень малому количеству людей.

Чем больше женщина в обхвате, тем меньше шансов на аборт.

Я очень близок к насилию, когда при мне говорят, что человек — единственное существо, умеющее улыбаться. Я видел, как улыбаются птицы. И пусть для городского человека это звучит дико, но такой скромной улыбки, как у лося, я вообще ни у кого не встречал.

В России воруют не так уж и много. На один спизженный рубль приходится пять проебанных.

Хочется, чтобы добро побеждало, поэтому я иногда смотрю боевики со Стивеном Сигалом. Там точно понятно, на чьей стороне правда.

Рак — интересная болезнь. Без изъянов. Во время этой болезни вы можете сделать многое. Раньше я думала: хорошо бы уйти быстро, без боли. Но посудите сами: допустим, я поссорилась с дочкой, вышла на улицу и — авария. Как будто я должна быть счастлива. Но что будет с моей дочкой? Как она будет жить? Когда есть такая болезнь, как онкология — многолетняя, многомесячная, и все родственники больного об этом знают, — жизнь человека сразу меняется. Появляются возможности: повиниться, попрощаться, доцеловать. В такой болезни есть свое достоинство — время. А в мгновенной смерти времени нет, а значит, и нет возможности что-то исправить.

Я матерюсь несколько раз в год. Мат, как всякое сильнодействующее средство, полезно только в малых дозах.

Я мало читаю книг, в год получается по 100−150. В лучшем случае пятьсот слов в минуту. После курсов скорочтения можно было бы удесятерить скорость. Но боюсь, тогда не успевал бы обдумывать всё прочитанное.

До тех пор пока моё лицо печатают на первой странице, мне плевать, что обо мне говорят на семнадцатой.