вестник

Я думаю, что мы существа не материковые, а островные. Нам всем очень хочется быть целостными, как континенты, но, по сути, внутри мы разрозненны и разобщены, как архипелаг. И каждый из нас и есть тот самый островок, где отдыхает уставший Бог. С одной стороны, мы всю жизнь требуем, чтобы нас оставили в покое, с другой — нам невыносима сама мысль об одиночестве. Одинокий человек — это не тот, у кого нет близких и друзей, это тот, кто оставлен на съедение самому себе.

Умирающие от любви дольше живут.

Я всегда встречалась с мужчинами, которые возбуждали меня интеллектуально.

Обсуждая примеры эволюционной регрессии у животных, выдающийся зоопсихолог К. Лоренц рассказал об эксперименте, который очень богат социологическими аллюзиями. Экспериментатор удалил передний мозг у рыбы, принадлежащей к виду речных гольянов. Возвращённая в стаю особь почти ничем не отличалась от остальных, но перестала реагировать на поведение сородичей. Она двигалась, повинуясь только внутренним импульсам — и, представьте себе, вся стая плыла следом. Искалеченное животное как раз из-за своего дефекта стало несомненным лидером.

Научный поиск — вещь не только странная, но и изнурительная. Это как идти по тропинке в лабиринте, а потом увидеть тупик. Должен вернуться назад и пойти по другому пути. Опять тупик, опять назад. Нужно иметь терпение, чтобы продолжать многие годы это странное занятие. Говорят, что если из ста попыток семь удачных, — это гениально.

Войско, которым государь защищает свою страну, бывает либо собственным, либо союзническим, либо наёмным, либо смешанным. Наёмные и союзнические войска бесполезны и опасны; никогда не будет ни прочной, ни долговечной та власть, которая опирается на наёмное войско, ибо наёмники честолюбивы, распущенны, склонны к раздорам, задиристы с друзьями и трусливы с врагом, вероломны и нечестивы; поражение их отсрочено лишь настолько, насколько отсрочен решительный приступ; в мирное же время они разорят тебя не хуже, чем в военное неприятель. Объясняется это тем, что не страсть и не какое-либо другое побуждение удерживает их в бою, а только скудное жалованье, что, конечно, недостаточно для того, чтобы им захотелось пожертвовать за тебя жизнью. Им весьма по душе служить тебе в мирное время, но стоит начаться войне, как они показывают тыл и бегут.

Скажи, какая у тебя цель и я скажу, чья ты мишень.

По мере того, как слабеет память, похвалы, которые нам когда-то расточали, стираются, а проклятия остаются. И это справедливо: похвалы редко бывали заслуженными, тогда как проклятия бросают некоторый свет на то, чего раньше мы о себе не знали.

Ничего нельзя сказать настолько правильно, чтобы сказанное нельзя было исказить дурным толкованием.

Из первого грубого языка возникли мягчайший эллинский и мощнейший римский, грозный гуннский и умоляющий сирийский, роскошный персидский и красивый аланский, насмешливый готский, глубинноголосый египетский, и крикливый индийский, и всекрасный, и всевкуснейший армянский язык. И как разнообразные цвета и возрасты, так и разнообразные языки придают друг другу красоту.