Я — абсолютная депрессия.
Найдешь в углу ружье — повесь его,
потом устроим фотосессию,
и кто-то выйдет дураком.
Начнем с гвоздей, закончим рыбами,
из окон нахрен стекла выдавим
и поворотливыми глыбами
всплывем за новым коньяком.
А город тих и пахнет липами,
и если б мы могли, то влипли бы,
но мы умны, а значит фигу нам,
и все закончится легко.
один на один с собой. в молчание и тишине.
без чувств и эмоций. без нежности и любви.
и сердца бешеный стук отскакивает от стен.
это — безумная попытка: воспламенять угли.
ведь, ты понимаешь, что жизнь — это даже не дар,
не испытание, не наказание. закономерность !
и в тишине между явью и сном стирается грань.
и в крошечный миг сжимается бесконечность.
искажается взгляд. меняется светотень.
растворяется логика. гибнет душа. тает боль.
лишь сердца бешеный стук отскакивает от стен.
но…
постепенно вхожу в леденящую душу реку, по колени свело жестоким холодом ноги,
так бывает — откроешь душу «близкому» человеку,
но зачем людям души?
они не боги.
погружаюсь по талию в студеные ветром воды, и по телу мурашки разлетелись гусиной кожей,
прежде чем в других утопать, осознай же кто ты, чтобы, выплыв на берег, быть на себя похожей.
окунаюсь по грудь в равнодушную гладь раствора моих слез и вечной стаканной воды к таблеткам, не имей привычку начинать откровенного разговора,
с тем, кому наплевать на чужие проблемы, детка.
опускаюсь по шею в хладнокровную серую жидкость, окольцованно некая сила меня беспристрастно душит,
то, что вчера еще в ужасных кошмарах снилось,
уже сегодня тебя разрушит.
…никак не научу себя молчать
в ответ на твое громкое безмолвье.
И рифмы лягут будто невзначай
на чистый лист опальным послесловьем…
Любая грусть имеет свой предел,
но память сохранит ее истоки.
Теряясь в будней бурной череде,
она находит свое место в строках…
Разбивается сердце вдребезги, на цитаты,
Разбирается имя твоё попазлово, на кусочки,
Рассыпается наше будущее на даты.
Настоящее с общим прошлым дошли до точки.
Остановится время в стеклянных часах песочных,
Приземленность переместится поближе к небу,
Звезды шепотом что-то другим пророчат.
мне б не нАдолго призрачным сном к тебе бы.
Мои мечты взорвались в атмосфере,
оставшись в категории утопий.
Да я и не стремилась в них поверить,
но все ж увязла, словно шмель в сиропе.
Прозрачна грань меж призрачным и явным,
иллюзия тонка, как паутина,
она в своей печали постоянна
и суть ее тончайшая глубинна…
Остановите Землю, я сойду.
Мне места нет на этом странном свете.
Меня уже давно нигде не ждут.
…и мыслям атонально вторит ветер…
Закрою душу тысячью замков,
её отправив всем ветрам навстречу.
Обрывки фраз моих черновиков
осколками укроют мои плечи.
Все бесконечней паузы в диалогах
и отдаленнее расстояние наших душ…
Как будто, сбились с пути, по разным пошли дорогам,
не замечая, что мы все дальше заходим в глушь.
И с каждым часом болезненнее безмолвье,
и с каждым шагом все отчужденнее, холодней…
Мы множим дни многоточием послесловий,
сжигая нежность былую в глухой пустоте ночей.
Стихам мы часто склонны доверять
дождливые осенние эскизы
и в недрах памяти надолго сохранять
мелодию капЕли по карнизам.
Души полеты, впечатления от них
сплетаем в незатейливые строчки,
рождая сердцем каждый новый стих,
в нём растворяясь до последней точки.
отрекаюсь, любя, диссонируя с чувствами,
перепутав маршрут, оборвав провода.
все идет, как обычно, но в мире так пусто мне.
убегаю от всех, не оставив следа.
переполнен июль перманентными ливнями,
растревожено сердце сгоревшим огнем,
дотебянедозвонами, сигналами длинными,
расстоянием душ…
…я молчу…
…ни о чем…
Адресат, Вам писали, когда надвигалась полночь,
Вдохновенно зажав Richmond Cherry меж пальцев правой,
Наблюдая за буйством стихии… О чем дословно?
Так, вода… О дожде, ибо город весь в лужах плавал.
Об июльских, почти круглосуточных, грозах, ливнях
/Да, июль не заладился сразу, как Вы исчезли/.
И о том, как по Вам… в общем, всё, что по Вам — то сильно.
И могло б быть сильней, если б не было всяких 'если'.
А еще задавали вопросы… про какделатам,
Про какиеуспехи, про чтоутебятамвцелом,
Заедая вкус Cherry вишневым же мармеладом,
А потом мармелад вновь шлифуя табачным Cherry.
Подарите маску безразличия,
я устала клясться на крови.
Соблюдаю чертовы приличия
в чем угодно — только не в любви.
В чем угодно — только не в касании,
где мурашки током под рукав…
Я умею жить на расстоянии.
Я умею. Аномальный сплав:
Ненависть граничит с острой нежностью,
знаю все «нельзя» наперечет.
Мне б сейчас спросить тебя с небрежностью:
«Что тебе не нравится еще?»
Ампутировать, забыть, стереть из памяти…
Сам-то пробовал? Поди еще сотри.
Я зависаю на твоей волне
в прямом эфире блюзового лета,
тебя читаю в сумраке теней,
сплетенных лунным серебром сонетов.
Мотив иллюзий бьется на куски
и тает в тишине бессонниц душных.
Нить послесловий, вдавленных в тиски,
оставим в категории ненужных.
Я зависаю музыкой дождя
в растрепанных мечтах июльской ночи,
В июльском запущенном вяло-текущем процессе,
в корзинках, набитых бордовою нежностью вишни,
в закатных лучах над полоской инертного леса
рассыпались чувства мои. Их почти что не слышно.
Но знаю, прочтёшь — на страницах опальной тетради,
почувствуешь пульс недописанных строк деграданса.
Поймай этот пульс нитевидный, прошу, бога ради,
на кончиках пальцев войди в состояние транса
Научиться быть кем-то правильным.
Настоящим. Собой истинным.
Перестать подчиняться правилам.
И не верить в чужие истины.
Научиться мечтать заново,
Перестать бы смотреть новости.
И найти на задворках памяти,
Пожелтевшие старые повести.
А потом научиться честности
И смеяться начать искренне.
На обрывках вчерашних газет,
Мы свои нарисуем истины.
Мы придумаем новые вечности
И построим свои корабли.
Он сорокаградусный, горький, с перцем и пряностями.
У меня от него похмелье, мигрени и приступы ярости.
Он прилетел с Юпитера, хрупкий, простуженно-рваный,
Вышиб ногой сердце, опустился на край пережженного пеплом дивана.
У него пальцы — нервные, тонкие. Ссадины, пластыри. Смеется громко.
Я ненавижу его, завишу, у меня от него ломка.
Он стал моим адом, персональным дьяволом. Мы перемешаны, перешиты, связаны.
Господи, помоги мне сдержать себя, не задушить его и не напоить ядом.
Он же будет рад, если я из-за него сяду.
Я называю его сволочью, ублюдком и гадом. И как наученный пес выполняю команду ''рядом''.
Он улыбается — это любовь, — посылаю к чертям и лешему.
Я убью его, а самa повешусь.
Мы-то знаем с тобой, что для нас и такое возможно,
Если очень хотеть. И никто никогда не узнает.
В волосах заблудились снежинки, и мы с тобой тоже
Потерялись над пропастью где-то у самого края.
Выключается свет. Отключаются разум и мысли.
Есть часа полтора, а потом полетели обратно.
Тихо сходит с ума календарь, перепутавший числа.
Изогнулся декабрь, изящно взлетев на пуанты.
Ты подумай-ка: снова зима. СМСки в шампанском
В новогоднюю ночь — это наше любимое блюдо.
Очевиден финал в межсезонье запутанной сказки.
Только снова и снова с начала читать ее буду…