Не нужно никому моей любви…
Не обольщаюсь. Несомненно, так и есть…
Себя удерживаешь, милый визави,
храня дистанцию… А я… Имею честь…
Прости меня за искренность мою,
за глупые воздушные мечты…
В тени твоей немного постою…
Перетопчусь…
И разведу мосты
Видит Бог, я не лгу, ты особенным был…
Впрочем, что там скрывать, ты такой для меня и поныне.
Мне казалось, что я обрела верный тыл,
Что, как ангел-хранитель, меня никогда не покинешь.
Я придумала сказку — «друзья до седин»
И, поверив в неё безоглядно, тебя моментально
Возвела в степень важности номер один: «Не предаст». И под грифом«секретно» сокрыла, как тайну.
До сих пор свято верю — была я права.
И неважно, что жизнь, пошутив, нас с тобой разлучила.
Счастье — знать, что ты есть. Наших судеб глава
До сих пор не дописана. Кончились просто чернила…
Я тебя ненавидела… целых
пятнадцать минут…
Мне хотелось… а впрочем… неважно… чего
мне хотелось…
Те кто так
ненавидел… меня… безусло
вно… поймут…
И быть может похвалят… за это безумство и смелость…
Я пятнадцать
минут… выходила сама из себя…
И один за одним… выносила тебе
приговоры…
Я себя убеждала… что
можно прожить не любя…
Между нами февраль. Майский ветер. Пьянящее лето.
Килобайты стихов — тех, что так не хотелось писать.
Мне расскажут в подробностях, с кем ты, на ком ты и где ты.
Я тепло улыбнусь — «Он свободен. Он может гулять».
Амазонка сдалась. Я лила тебе мёд каждой фразой,
Хоть и знала давно, что покорность змее не идёт…
Получился финал, предсказуемый, в принципе, сразу.
Хорошо, что сейчас. Хорошо, не на высшей из нот.
Ты придёшь в мои сны бессознательным эхом соблазна.
И во сне я вернусь даже в ад, если…
По утрам ритуал — я слежу за часов циферблатом,
Но уже не хочу, не стремлюсь торопить стрелок бег.
Как же пусто бывает представить, что в прошлом когда-то
Был так близок мне этот, отныне чужой, человек.
Закипает на кухне небрежно поставленный чайник.
На тебя не смотрю, ну, а ты, как всегда, говоришь:
О делах, о деньгах, и о том, как замучил начальник.
Машинально киваю: «Я тоже устала, малыш».
Ни к чему тебе знать, что на сердце как камень повисли
Горстки меди фальшивой — с размена мечты по рублю,
Как слезами в подушку жестокие, горькие мысли:
«Отпусти, умоляю! Я больше тебя не люблю».
Душевная боль никогда не сравнится с болью физической. Она в тысячу раз сильнее и мучительнее, она сжигает огнем изнутри, отравляет самым терпким ядом, режет на куски, выворачивает наизнанку.