У меня — твоя фамилия, у тебя — моя душа.
На ладонях судеб линия стала общей, не спеша.
У меня — твоя бессонница, у тебя — мои мечты.
Я тебе — жена, любовница и покой средь суеты.
У меня — твои желания, у тебя — мои грехи.
Я дарю тебе внимание и бессонные стихи.
Наша нежность — в изобилии, понимание — без слов.
У меня — твоя фамилия, у тебя — моя любовь.

Ходи в сапогах по намытому полу, рисуй на обоях, прогуливай школу, поспорь со мной, очень внезапно взрослей — я буду любить тебя только сильней.

Набей синяков своим острым коленкам, болтай про майнкрафт, потеряй свою сменку, схвати двести двоек за сто сочинений — любовь моя будет вне всяких сомнений.

Влюбись. Разлюби. Поругайся с друзьями. Стесняйся сказать им, что я — твоя мама. Будь взбалмошным, глупым, наивным, беспечным — я буду любить тебя, маленький, вечно.

Стань выше меня и впервые поб…
… показать весь текст …

И встречая друзей по прошествии многих лет, вроде молод ещё и всё тот же имея нрав, на вопрос «ты ли это?» привычно пошутишь «нет», понимая едва ли, насколько ты будешь прав.

Любовь в душе на всё меняет взгляд.

Руперт назвали. Нет, вдумайтесь: Руперт Семёныч. Руперт Семёныч Цыбулько, чтоб вы понимали. Бедный, несчастный, ни в чем неповинный детёныш! Как им такое вообще в документы вписали?
Бабушка пьёт валерьянку и молится богу. Дедушка нервно икает при взгляде на внука. Руперт Цыбулько гулит и сосет свою ногу. Кажется, это намного вкуснее, чем руку.
Дедушка думает: как будут звать его в школе? Лучше бы Рупик. Вот только скорей всего — Пердик. Дед всем друзьям рассказал, что внучка зовут Коля. Так же с…
… показать весь текст …

Так это странно: жить под общей крышей, но друг о друге ни черта не знать.
Друг друга никогда ни в чем не слышать, деля ночами общую кровать.
Так это страшно: годы — с незнакомцем.
Так страшно: жизнь в звенящей пустоте.
На пальцах одинаковые кольца, но пальцы и чужие, и нете.
И не о чем смеяться вечерами.
И не о чем молчать и говорить.
Зачем вообще когда-то начинали они такой вот страшный общий быт?
И вроде, как у всех: семья и дети.
Весной на дачу, в пятницу в кабак.
Но стены дома им — как прутья клети, и вечная тюрьма их крепкий брак.
В уютных окнах одиночных камер течёт своя размеренная жизнь.
Как здорово, что это всё — не с нами.
Как страшно, что могли мы не найтись

Вот тебе карандаши и блокнот. Садись, пиши: «Я на свете всех милее, всех румяней и белее. Всех умней, стройней, успешней я мужчин, детей и женщин. У меня есть руки-ноги, мне открыты все дороги, я люблю и я любима. Жизнь моя неповторима в каждом дне и каждом часе, и в любом из них прекрасна». Если счастье — это дверь, то, пожалуйста, поверь, способ отыскать ключи:

Записала — заучи

Заучи, как трижды три: ты прекрасней всех внутри, и снаружи всех прекрасней, потому что ты есть счастье.

Если вдруг утратят смысл все слова твои и мысли, твой блокнотик изотрется и закроют тучи солнце, жизнь слетит с откоса вниз, ты забудешь свой девиз — не ищи тому причин.

Сядь. Подумай. Помолчи.

И в углу своей души

отыщи
… показать весь текст …

Когда-нибудь вы поймете, как это прекрасно, когда на земле есть хоть один человек который думает о вас, не вообще, а всегда…

Не такое на мне заживало. Но, как видишь, живу я. Живая.
И не раз одна зимовала. С медом чай. Свеча. Одеяло
Тоже греют. Пускай не лечат… Плюс еще коротают вечер,
Помогают сказать: «Не больно», — и себя почувствовать вольной.

Не такое на мне заживало. Предавали. Кляла. Забывала.
Ты такой же. Не лучше. Не хуже. (…Всё нормально? Ты не простужен?..)
Да… Тобой, как прежде, болею. Всё считаю себя твоею.
Но… всё это моё. Я справлюсь. Кстати, я очень многим нравлюсь.

Не такое на мне заживало. Кровь кипела. Потом остывала.
Кто сказал, что сейчас по-другому? Мы отныне всего лишь знакомы.
Если встретиться вдруг доведется (Боже, сердце как сильно бьется…)
Улыбнемся: «Привет. Как дела?»… И подумаю: боль-то прошла…
… показать весь текст …

Не прикасайся к тишине чужой души,
Коль языка той тишины не понимаешь.
И врачевать в души покоях не спеши,
Когда историю печали ты не знаешь.