Юрий Татаркин

К сожалению, в этом несовершенном мире порой приходится отвечать не только за слова, но и за помалкивание. Хотя по сути помалкивание — это один из сортов тишины.

На принципы мне ходить не нравится. Туда добираться утомительно. А обратно под горку вообще кубарем катишься.

Надо бы, конечно, многое чего. И новую жизнь начать, и старую перед этим утилизировать успеть. И на диету сесть, и спортом заняться. Но для занятий спортом придётся встать и прощай диета. Улыбаться не мешало бы почаще. Хотя бы своему отражению в зеркале. И состариться, и умереть — дел невпроворот.

Вскочил посреди ночи от грохота. Оказалось, что ничего страшного. Просто надежды рухнули.

— Чего это ты паникуешь? Что страшное случилось?
— Ничего. Это учебная паника. Чтобы навыки суеты не растерять.

Обещаниями лучше не разбрасываться. А то зашибёшь ненароком какого-нибудь простофилю.

Юность — дело молодое и спешное. Надо успеть совершить побольше ошибок. Чтобы было о чём в старости вспомнить.

Не будешь заботиться о своих ближних, о тебе позаботятся чужие дальние.

Иногда человека настолько переполняет гордость, что он вынужден сбрасывать излишки гордости посредством клапана бахвальства.

Вечность — скучная фигня. Ни начала, ни конца. Даже середины нет. Тот, кто вечность создал, явно не всё продумал.