Преданность -- как броня
стала нежнее кожи.
Не убивай меня.
В это поверить сложно --
Твой неживой фантом
вмиг разрядил обоймы
жизни моей.
Потом
…даже дышать не больно.
Я захожу в тупик,
мысленно отрицая:
«Не было здесь таких…»
Свет твоего лица я
Октябрь. Холодно. Столица.
Не навсегда. Не насовсем.
Темнел закат, кричали птицы,
Кружа у стен.
Выл грозно ветер в подворотнях,
Гоняя мусор и ворча.
Я брел один, одним из сотни,
То плача вдруг, то хохоча.
За этой парковой оградкой,
Над этой вечною рекой,
Я в милом сердцу беспорядке
Все тридцать лет иду домой.
Все тридцать лет я возвращаюсь
Пробуди во мне осень,как прежде,красоту и желание жить!
Наслаждаться наивной надеждой… под твоим листопадом бродить…
Любоваться октябрьско синью
Тишиною дышать- у реки
Наблюдать как тревожные клинья чертят в небе твоем журавли…
Собирать алых листьев букеты
Разговоры неспешно вести…
Вечерами мечтать о заветном…
И стихи твои пить до зари …
ХУЛИГАНЫ.
Мамаша, успокойтесь, он не хулиган,
Он не пристанет к вам на полустанке,
В войну Малахов помните курган?
С гранатами такие шли под танки.
Такие строили дороги и мосты,
Каналы рыли, шахты и траншеи.
Всегда в грязи, но души их чисты,
Навеки жилы напряглись на шее.
Что за манера — сразу за наган,
Что за привычка — сразу на колени.
Ушел из жизни Маяковский-хулиган,
Я люблю, и поэтому знаю, что Бог со мной,
Не познавший любви, не коснется ладонью неба,
Бог любовью являет себя в темноте земной,
В чашу с терпким вином опускает кусочки хлеба.
Золотые колосья, и сладкий тягучий мёд,
И тяжелые гроздья, коровье тугое вымя
Наполняются светом, который не перестаёт,
Потому, что я помню твое жемчужное имя.
Я люблю, и поэтому знаю, что будет день,
Белый как молоко, бесконечно его теченье,
Я люблю, значит мир, словно чаша, наполнен всклень,
Ароматные травы ласкают твои колени.