Теперь я знаю, что у боли нет предела…
Слабеют крылья, сколько в небе ни держись.
Как инквизиторы, калечат дух и тело
Все те, кого однажды я впустила в жизнь.

Нещадно бьют, как прокажённого урода,
Как надоедливого странника-слепца.
И смерть наивно представляется свободой
От страшной боли, у которой нет конца…

Нельзя достучаться до того, кому ты не нужен, кто закрыл от тебя своё сердце! И хоть выверни ты наизнанку свою душу и положи к его ногам полмира. Тщетно! Это глупо- стучаться в двери холодного дома, в котором прекрасно и без тебя. Не стой нищенкой у его окон, с мольбой о жалких крохах любви! Прими жестокую, но прямую как нож истину- самый дорогой для тебя человек тебя просто не любит и не полюбит никогда. Проглоти её, как горький колючий комок и пусть тебе станет нестерпимо больно. Так надо! Только приняв правду, ты сможешь жить дальше. И пусть будет невыносимо трудно поначалу, но ты обязательно справишься. И не кори себя за то, что так долго просилась в его ледяное сердце. Ты просто хотела быть счастливой…

Ожидание — одно из самых серьёзных испытаний. Кто-то не дождался человека, а кто-то любви… от человека.

Постепенно, но верно, сужается круг, наша жизнь миновала свою половину давно. Мы едем в поезде, движущемся вне расписания. Мелькают вокзалы, станции и полустанки, но остановки только" по требованию", стоп-крана нет! На переездах, когда горит красный светофор, провожаем своих попутчиков, бросая вслед им цветы. На память от них остаются странички в «ОК» с удачными фотографиями на аватарках. Мы иногда заходим в гости к ним, но уже без комментариев и классов.
А поезд продолжает свой маршрут…

Цинизм — это тонкая шкура, стальная броня. От холода, пустоты и колючих взглядов, как первый огонь береги, береги меня. И я отогрею, правда.
Молчанье — это опора, это стена. Среди наводнений, оползней, молний, што’рмов. Печальнее боли может быть лишь вина. И только молчание может быть громче стона.
Да что мы все философствуем, сядь со мной, в обманчивом мире, обернутом в злую шутку, нас так лихорадит от страха за свой покой, а вечность становится отдыхом на минутку. Мы плачем, смеемся, карабкаемся наверх, срываемся, загораемся, тонем, гаснем… Так часто нам хочется славными быть для всех. Так редко мы замечаем простое счастье.
Цинизм — это панцирь, это литая сталь, за ней и не видно бабочки тонких крыльев, прекрасных, неповторимых, как жаль… Как жаль. Что верить друг другу мы так и не научились.

Незаслуженно забыты красивые обращения- СУДАРЫНЯ и сударь…
Тот же корень, что и у слов… государь, государыня, государство…

Разве приятнее слышать- «Женщина, куда лезите?», чем -«Сударыня, я за Вами сзади, если позволите!»…И…позволит…

Абсолютное одиночество, стабильно без живой сущности рядом, заводит в пожизненное одичание.

Бывает, что одна любовь дана на двоих и это прекрасно! А бывает одна любовь на одного… и это невыносимо.

Твои следы завъюжило, накрыло,
Застыл замок заезженных дверей.
Вся та любовь, что ты мне подарила,
Теперь как тень холодных фонарей.

Блуждал я в мыслях — что ж могло случиться?
Январь молчал… Лишь новый календарь
Менял свои крылатые страницы
С картинками-писанием про старь.

И я кричал, искал следы разлуки,
Молил, бежал, пытался осознать
И… вспоминал, как пахнут твои руки,
Которые умели колдовать.
… показать весь текст …

Я уже не настолько молод, чтобы не говорить с Вами на ТЫ, и не настолько стар, чтобы Вы мне говорили ВЫ…