Бессмертным можно стать, увы лишь только после смерти…

Сарказм — это естественная защитная реакция психики против тупизны окружающих.

Когда человек был ещё ребёнком, бабушка всегда говорила ему: «Внучек, вот вырастешь ты большой, станет тебе на душе плохо — ты иди в храм, тебе всегда там легче будет».
Вырос человек. И стало ему жить как-то совсем невыносимо. Вспомнил он совет бабушки и пошёл в храм. И тут к нему подходит кто-то: «Не так руки держишь!» Вторая подбегает: «Не там стоишь!» Третья ворчит: «Не так одет!» Сзади одёргивают: «Неправильно крестишься!» А тут подошла одна женщина и говорит ему:
— Вы бы вышли из храма, купили себе книжку о том, как себя здесь вести надо, потом бы и заходили.
Вышел человек из храма, сел на скамейку и горько заплакал. И вдруг слышит он голос:
— Что ты, дитя моё, плачешь?
Поднял человек своё заплаканное лицо и увидел Христа. Говорит:
— Господи! Меня в храм не пускают!
Обнял его Иисус:
— Не плачь, они и меня давно туда не пускают.

— Почему ты не отвечала на мои звонки и смс?
— Там, куда ты меня послал, плохая связь.©

Как-то меня спросили:
«А Вы любите поэзию?»
Я спросил в ответ:
«А Вы любите воздух?»
На вопрос я получил вопрос:
«А зачем его любить?»
«Вполне уместный вопрос,
— ответил я,
зачем любить воздух,
если им надо дышать.»

Черный Вечер под вечер опускается к бархатным розам.
Он их стержнями ножек и колючек шипами раним.
Он глядит и глядит на их за день уставшие позы,
И уходит под ночь, себя не поранив, и слова не проронив.

В черном фраке любви Он лелеет одну из них безоглядно,
Он бы кровью истек от уколов жгучих до боли шипов.
И под луною, О, Дьявол! Она как Богиня прекрасна,
Но черная Ночь под луною искушает цветы для богов.

Идёт принцесса, обходит лужи —
Спешит принцесса готовить ужин.
А доберётся — поставит кофе,
Ошпарит душу стекляшке-крохе.
Закурит в кресле — увы, привычка,
Печально глядя на пламя спички.
Две чашки кофе потом, и книга —
И снова вечер короче мига.
Постель принцессу прижмёт, со вздохом —
И та ответит коротким — охом.
Погасит лампу — свою подругу —
На службу завтра и вновь — по кругу.
Мерцает светом вечерний город,
Идёт принцесса, шагает гордо.
… показать весь текст …

— А что это за шаги такие на лестнице? — спросил Коровьев, поигрывая ложечкой в чашке с черным кофе.
— А это нас арестовывать идут, — ответил Азазелло и выпил стопочку коньяку.
— А, ну-ну, — ответил на это Коровьев.