Человеку нужен теплый кот, чтоб мурлыкал громко он на ручках. Отпуск нужен, лучше дважды в год. Кактус нужен на окне колючий. Нужно что-то вкусненькое к чаю, нужен шарфик из овечьей шерсти, нужно между строчек «я скучаю», нужно «как прекрасно, что мы вместе». Нужно «позвони, когда проснёшься». Нужно «подожди, иду навстречу!». Нужно «а давай, ты улыбнёшься?» Нужно, чтоб холодный серый вечер, а на кухне лампа с абажуром, и пузатый чайник закипает. Нужно, чтоб знакомая фигура к твоему подъезду подбегает. Потому что шагом невозможно, потому что так к тебе и тянет. Нужно дозу радости подкожно, нужно, чтоб есть тот, кто понимает. Человеку нужно очень много, чтобы в жизнь все время быть влюблённым. Ведь любовь внутри — частичка Бога. Без неё, твой в теле дух — пленённый.

В параллельной вселенной коты управляют миром, и трамваи бесплатно идут по большому кругу. Не красотки и мачо возводятся там в кумиры, а хорошие люди, дающие слабым руку. Там в руках не смартфоны, а книжки у пассажиров разноцветных вагонов метро (и вообще нет давки). За пятак и спасибо торгуют везде инжиром, а охрана везде и всегда всем даёт все справки. В новостях говорят о том, как их жизнь прекрасна. Криминальная сводка: «два дядьки столкнулись лбами».
В параллельной вселенной царят благодать и счастье, потому что она навсегда параллельна с нами.

Есть один друг, понимаете, идиот. Продал свой дом, на те деньги купил завод, там производит маски — но нет, не т. е. Зайцев, лисичек, слоников — для детей. Маски отвозит в школы и детсады. Дети смеются — звонко, на всё лады. Мог продавать, но он дарит их просто так.
Что тут сказать, понимаете, он дурак.

А у соседа тоже произошло: взял рюкзачок и покинул подъезд пешком. Так и идёт, уже семь с половиной лет. Ну ни дурак ли, скажите, такой сосед? Кто-то его видел, кажется, в Туапсе. Фото с вулкана…
… показать весь текст …

Ее хоронили ночью, под грохот грома. Никто не сказал речей, не заплакал молча. Без скорбной толпы из родных и едва знакомых. Один на один, на задворках дождливой ночи.

Ее хоронили быстро и воровато, брезгливо и грубо с её обращаясь телом. В том платье, в котором была хороша когда-то. Заляпанном грязью и бывшим когда-то белым.

Ее схоронив, ей никто не поставил камня. Никто не принёс ни цветов, ни венков, ни свечек. О ней постарались стереть моментально память, но память болела и знала, что будет вечной.

На этом погосте, где ей не бывать последней, о ней говорил только свежий неровный холмик, но скоро он скрылся под палой листвой осенней.

Мечты никогда не хоронятся по-другому.

Однажды мы уйдём за горизонт. И (кто бы мог вообще поверить в это?) наступит нескончаемый сезон цветущего безоблачного лета. Нам просто нужно это представлять в деталях, будто в текстах договоров: вода пускай всегда +25, и фикус каждый метр в коридорах, и горничная — фиг с ним, через день. И шведский стол. Но главное — чтоб море. А окна выходили чтоб на тень, но дверь открой, и солнце в коридоре.
Ещё бы хорошо, чтоб интернет. Но это, понимаю я, что вряд ли. Чтоб над кроватью тускло-белый свет, чтоб книжки перед сном читать в кровати, чтоб были книжки. Как нам там без книг? Чтоб фильмы, театры, в записи хотя бы, чтоб чем-то был наполнен каждый миг и никогда да не наступал октябрь, всегда июль (а в непогоду — май), всегда суббота и примерно полдень. И чтоб ещё чуть-чуть, и через край, но вот сейчас — не до конца наполнен.
И чтобы будто счастье — впереди, но здесь, вот-вот, и топчется за дверью.
Нам не постичь в неведомом пути, но говорят, что путь у всех — по вере.

Разве об этом хоть кто-то вообще мечтает? Швабра, ведро, вот, пожалуй, и все коллеги. С ними она натирает полы ночами в дикси, пятёрке, окее, ашане, меге. Руки её от воды превратились в лапы, ногти её расслоились и носят траур, взгляд её тусклый ночами ложится на пол, пол засияет и сменится тротуаром, нужно спешить, на маршруте четыре точки, пальцы кусает морозный январский воздух,

Снег серебрится особенно ярко ночью. Как в зеркала, на себя в него смотрят звезды.

Остановившись, плотнее натян…
… показать весь текст …

В нашем мире модно быть чайлдфри, я же — стопроцентная чайлдбизи. У меня три сына, раз-два-три. Три, на вашем сленге, спиногрыза.
И на жизни можно ставить крест. На карьере можно сразу дважды. Ведь теперь мой главный интерес — памперсы по акции и каша. Я теперь не женщина. Я — мать. Это значит, можно быть и стрёмной. Рассекать в халате и сшибать жопой (охренеть какой огромной!) все углы в квартире. И гнездо сделать из волос, да поклокастей.
У меня три сына. Это сто каждый день (и даже час) напа…
… показать весь текст …

Храни всех тех, кто хотел в Европу. Храни всех тех, кто сидит в окопах. Храни всех тех, кто в уютном кресле. И тех, чьё завтра со словом «если». Тех, кто сегодня в метро ночует, тех, кто улегся на стол к врачу, и тех, кто пишет, как все не правы, и тех, кто вне всех моральных правил, и тех, что верят, что всё, как надо, и тех, в которых летят снаряды, и всех стыдящихся и воспрявших, всех проклинаемых и проклявших, храни детей, стариков и женщин, мужчин всех тоже храни не меньше, храни на всех языках и мовах (сначала было всего лишь слово), храни всех тихо, храни всех громко, храни всех тех, кто стоит в сторонке, и тех, кто рвётся, не глядя, в пекло, храним будь воин, храним будь пекарь, храним будь друг и кто сеет ругань

Храни нас, Господи, друг от друга

Прости меня, я целовалась с ветром. Он на меня напал из подворотни и был таким порывистым и летним, что мог поцеловать кого угодно.
Я просто подвернулась на дороге, такое вот стечение обстоятельств. Он пах березой, краской и немного дождём. Он был до одури прекрасен!
Он дальше полетел, а я осталась. И на губах остался привкус липы. Прости меня, я с маем целовалась. А он в ответ до дна мне душу выпил.

Ходи в сапогах по намытому полу, рисуй на обоях, прогуливай школу, поспорь со мной, очень внезапно взрослей — я буду любить тебя только сильней.

Набей синяков своим острым коленкам, болтай про майнкрафт, потеряй свою сменку, схвати двести двоек за сто сочинений — любовь моя будет вне всяких сомнений.

Влюбись. Разлюби. Поругайся с друзьями. Стесняйся сказать им, что я — твоя мама. Будь взбалмошным, глупым, наивным, беспечным — я буду любить тебя, маленький, вечно.

Стань выше меня и впервые поб…
… показать весь текст …