Улена Уленская

Мечта о любви, о настоящей искренней любви никогда не умирает в душе женщины. Жизнь делает иногда женщин циничными, заставляет их говорить, что они не верят в любовь, но это только слова. В глубине души они страдают, надеются и ждут, потому что для них любовь — самое важное в жизни.

Он был так влюблён, что не выходил из дома и сидел у самой двери, чтобы сразу же обнять её, как только она позвонит в дверь и скажет, что тоже любит его.
Но она не позвонила, а он сделался старым. Однажды кто-то тихо постучался в дверь, и он испугался и убежал, чтобы спрятаться в шкаф.

Вы не должны сравнивать себя с другими, и если природа создала вас летучей мышью, вы не должны пытаться стать птицей страусом… Смотрите на огонь, смотрите на облака, и когда у вас возникнут видения и в вашей душе заговорят голоса, положитесь на них и не спрашивайте, угодно ли, понравится ли это господину учителю, или господину папе, или какому-нибудь боженьке! Так губят себя. Так сливаются с толпой и становятся окаменелостью.

Как оглянусь на прошлое да подумаю, сколько даром потрачено времени, сколько его пропало в заблуждениях, в ошибках, в праздности, в неуменье жить; как не дорожил я им, сколько раз я грешил против сердца моего и духа, — так кровью обливается сердце мое. Жизнь — дар, жизнь — счастье, каждая минута могла быть веком счастья…

Жизнь — это любовь, которая должна циркулировать от человека к человеку неустанно.

Если никогда не пойдешь в лес, с тобой никогда ничего не случится, и твоя жизнь так и не начнется.

Но если ты поймешь, что отмечен Господом, что крест твой возложен на тебя только потому, что у тебя сильные плечи, — тогда твое увечье станет для тебя источником не горести, а утешения.

Он понимал, что перед лицом бесконечности простора человек — ничто, но человек мыслит и тем восходит к величию Моря и Неба, и тем утверждает себя перед вечными стихиями, и тем он соизмерен глубине и высоте миров. И потому, пока человек жив, духом он могуч, как море, и бесконечен, как небо, ибо нет предела его мысли.

Среди запутанных улиц, где каждая тень таит в себе секрет, страсти переплетаются, как страницы забытых книг. И каждый роман становится не просто историей, а священным пространством, где пересекаются мечты, надежды и горькая реальность.

В стремлении приспособиться мы нередко пренебрегаем своими настоящими чувствами или загоняем их поглубже, даже если это сильные чувства вроде страсти или боли — все, что угодно, лишь бы угодить своей культуре. В этот момент мы разделяемся, нарушаем свою цельность — единое становится двойственным…