Жил-был в одном забытом богом балагане шут. Больше всего на свете он любил праздновать победы. Правда, победы его были мелкими, дешевыми и подлыми — как раз под стать его актерскому таланту.
Главной забавой этого шута было коллекционирование «игрушек». Он высматривал в толпе самых красивых, чистых и хрупких девушек. Притворялся прекрасным принцем, заманивал в свой цирк, а потом начинал представление. Поиграет немного, а когда надоест — с упоением ломает. Медленно, хладнокровно, наслаждаясь каж…
Да кто ты такая? Наркотик? Мой дофамин?
Зачем так под кожею пульс мой вяжешь?
В мире прозрачных пустых витрин
Ты — единственно важная.
Мне тебя мало! Слышишь? До хруста в моих частотах!
Катастрофически мало. Как воздуха тем, кто на дне.
Мне нужен твой жар, твои дикие, тёмные ноты,
И голос, что током бежит по открытой спине.
Ты — мой огонь, что жжёт не сжигая,
Мой кислород, что нужен вновь и вновь.
Жадно и трепетно тебя я вдыхаю,
И это, наверное, больше, чем просто любовь.
Знаешь, это не про ангелов и не про небо в картинках.
(Это про то, как я перестала смотреть под ноги,
Боясь споткнуться о каждый встречный порог.)
Ты просто коснулась плеча — и в моих ботинках
Стало так легко, будто гравитация взяла отгул на долгий срок.
Ты подарила мне крылья. Те самые. Без инструкции.
Они из твоих смешинок, из полуночных долгих «алло».
В мире, где всё — из бетона и сложной конструкции,
Мне с тобой удивительно, невыносимо светло.
«Когда солнце заходит, ни одна свеча не сможет его заменить.»
Джордж Р. Р. Мартин (цикл «Песнь Льда и Пламени»)
Не несите мне воск. Этот свет — лишь дешёвый обман,
После солнца любая свеча — это просто копоть.
Я вдыхаю твой пепел, твой горький, густой туман,
И не в силах ни видеть других, ни кого-то трогать.
Я ослепла от вспышки. Ожог на сетчатке — мой дар.
Зачем мне смотреть на витрины и серые лица?
Там, где был твой масштаб, твой неистовый, дикий пожар,
Ни один фитилёк никогда не сумеет так ярко светиться.
Я видела Бога. Он не в книгах и не в псалмах.
Он дышал мне в затылок твоим исступлённым стоном.
Он в твоих… опаляющих… жадных до боли руках,
Что ломали меня, становясь моим новым законом.
Я сама подписала контракт на аренду обмана,
Решив, что ты — мой самый стильный капкан.
В твоём расписании — хаос и мой ежедневный расстрел,
Но я влюблена… Видимо, это и есть мой предел.
Ты ликвидируешь город с улыбкой эксперта,
Где чувства списали по курсу пустого конверта.
Смотри, я спонсирую свой же фатальный разгром,
Пока ты стираешь мой мир своим мастерством.
Ты травишь меня, но, а мой ослепительный ход —
Сдаваться тому, кто с ухмылкой меня убьёт.
Ты бьёшь по живому, но как ты божест…
Вы видели, как плачут сильные женщины?
Те, что с силой своею обвенчаны.
Они не кричат на углу о беде,
Их слёзы — как соль в океанской воде.
В сторис — улыбки, в делах — дисциплина,
Взгляд — как холодная, гордая льдина.
Но в этой броне, под слоями успеха,
Прячется тишина, а не звонкое эхо.
В эпоху, где все продают «успешный успех»,
Она прячет боль, как осознанный грех.
Ведь мир её видит как флаг на флагштоке,
Забыв, что герои всегда одиноки.
Твой тонкий профиль — росчерк на стене,
Ты кажешься вдвойне прекрасней мне.
Стендаль был прав: когда немеет грудь,
Лишь в созерцанье — истинный наш путь.
Мы связаны молчаньем двух сторон,
Ты — мой собор, мой колокольный звон.
Пред этой грацией я падаю в бреду,
Как в заколдованном, предутреннем саду.
Я на тебя смотрю, боясь вздохнуть,
В твоих глазах зажёгся Млечный путь.
Смотрю, как на шедевр, чуть дыша,
Когда по краю лезвия идет душа.
Если созвездия — это лишь стразы,
Пыль, нанесённая ветром на холст,
Зачем же мы ищем заветные фразы,
Наводя между душами призрачный мост?
Пусть умники шепчут: «Всё в мире логично,
Нет магии в пульсе, есть трепет аорт».
Но если всё сухо и серо, привычно,
Зачем этот стих — как звенящий аккорд?
Если бы всё было плотью и мелом,
Без капли безумства, без искры в груди,
Зачем бы душа замирающим телом
Пыталась во тьме хоть кого-то найти?
Я не ищу в тебе привычных черт девичьих,
В тебе нет места для обыденных сценариев.
Ты для меня — не быт и не обычай,
А редкая комета в закрытом планетарии.
Любить тебя — как заходить в пустой музей,
Где каждый шаг звучит торжественно и гулко,
Где нет случайных лиц и суетных друзей,
А лишь души твоей бескрайней переулки.
Назвать «девчонкой»? Это просто нищета —
Для тех, кто ценит лишь фасад и упаковку.
В тебе застыла вековая красота,
Что бьёт под дых без всякой подготовки.